22 июня ровно в 4 часа…

№ 19 (601) Рубрика: Вологда и вологжане Автор: Татьяна Охотникова

«Утром 22 июня 1941 года нас построили на плацу, – вспоминает ветеран войны Иван Михайлович Гринько. – Пару секунд висела пауза. Но мы уже знали, о чем нам хотят поведать командиры: по передвижениям советских войск давно поняли. Но сообщение все равно прозвучало зловеще. «Началась война, товарищи», – как-то сухо и буднично сказал лейтенант.

Мы тут же были переброшены на оборону города Молотовска (ныне Северодвинск). А позже – погрузились на пароход «Карл Маркс» и по Северной Двине отправились на боевое задание: строить укрепления в Великом Устюге».

Старший сын
В квартире в центре Вологды Иван Михайлович живет один. Хоть и отметил 25 февраля 98-летие, фронтовик на свой возраст не выглядит: крепкий, юморной капитан в отставке, зенитчик Гринько.
Родился Иван на севере Украины в селе в тысячу дворов – Малой Девице в тяжком для страны 1920 году. Конец Первой мировой, середина гражданской войны. Семья росла. Ваня был старшим из пяти братьев, а еще стал защитником для троих сестер. В тридцатые семья вступила в колхоз. Тяжелый труд. Потом опять началась вой­на – Великая Оте­чественная. Так всю жизнь мужики из рода Гринько воевали, служили, работали, растили детей.
«С 12 лет каждое лето работал в колхозе, – вспоминает Гринько. – Дома забот тоже было полно: растили просо, горох, фасоль, помидоры, огурцы, подсолнухи, кукурузу, картофель. В страшные голодные годы 1932-1935 люди болели тифом, умирали на глазах. У меня от голода опухали ноги, лицо. Пошло прахом приданое сестер: сережки, подушки, одеяла выменяли на продукты. Так что выходили замуж они нищими. Детства как такового и не было, оно как-то сразу закончилось. А потом началась война. 3 декабря 1939 года в железнодорожной теплушке с солдатами поехал из Одессы на Север: уже вовсю шла финская война».

Защитники вологодского неба
Через трое суток пути солдаты сошли в Архангельске. В Одессе – плюс шесть, здесь – минус 46. Волосы у рядового Гринько поседели, лазаретные врачи так и не поняли, отчего 19-летний паренек стал белоголовым. Пошла служба: полковая школа, пулеметный взвод. Пришлось многому научиться: гарцевать на лошади, бегать на лыжах, хотя лыж раньше и не видал. Выпустившись в августе 1940 года, Гринько стал пулеметчиком и служил командиром отделения на архангельских полях до лета 1941 года, пока не передислоцировался в Вологодскую область.
«Разместили нас в палатках в 12 километрах от города, – вспоминает Гринько. – Целыми днями шла боевая учеба. Планировали трехмесячную учебу, а отучили всего месяц. Шла война, и каждый боец был дорог. 7 сентября 1941 года приказом Верховного Главнокомандующего Иосифа Сталина нам – шести десяткам курсантов – присвоили звания лейтенантов и направили в Вологду в 29-ю запасную стрелковую бригаду, штаб которой находился в здании нынешней Вологодской гарнизонной комендатуры. В Вологде новоиспеченные офицеры стали пулеметчиками и одновременно учили молодых».
А тут – новое постановление Госкомитета обороны от 19 ноября 1941 года. Согласно ему был сформирован Череповецко-Вологодский дивизионный район ПВО в границах Вытегры, Кадуя, Грязовца со штабом в Вологде. Его задачей было прикрытие от воздушного нападения немецкой авиации Северной железной дороги, по которой везли грузы с Севера в глубь страны. А командиром третьего взвода 655-й отдельной зенитно-пулеметной роты стал лейтенант Иван Гринько.
Первый его боевой приказ взводу – охрана моста через реку Кубену в Харовском районе. По нему шли на фронт эшелоны с людьми, техникой, боеприпасами. Огромная ответственность, нельзя пропустить ни один вражеский самолет. Навострились до того, что даже ночью могли по звуку мотора определить, чей самолет, груженый или нет.
В феврале 1942-го перебросили Гринько с подчиненными на охрану и оборону виадука под Чаплово, где они «просторожили» небо до 15 мая, потом – Паприха под Вологдой, снова Харовск, Сухона, снова Вологда.
«Железнодорожный узел «Вологда» был важнейшим объектом в границах дивизионного района, который необходимо было тщательно прикрывать с воздуха от ударов фашистской авиации, – рассказывает Иван Михайлович. – Делали это умело. За период боевых действий над Вологодчиной противник от меткого огня ПВО и летчиков потерял двадцать самолетов. Мои зенитные установки тогда стояли в разных местах на крышах зданий Вологды. Одна – там, где сейчас городская администрация, вторая – на здании, где сейчас расположена Вологодская областная филармония, третья – на Дворце культуры железнодорожников».
В июне 1943 года Иван Михайлович – уже командир роты с командным пунктом на железнодорожной станции Сухона. После реорганизации она влилась в состав 29-го зенитно-пулеметного батальона. Летом 1944 года – переброска в Петрозаводск с задачей защиты и обороны города, мостов и аэродрома. В октябре батальон осваивает небо на старой границе с Латвией в городе Идрице.

Катюша
«Девушки-зенитчицы – отдельная тема, – улыбаясь, рассказывает Гринько. – В начале апреля 1942 года в связи с потерями мужской части армии вышел приказ: призвать 800 тысяч добровольцев из рядов девушек-комсомолок. Они служили во вспомогательном составе – радистами, телефонистами, на пищеблоках. Но потом из них уже формировали целые расчеты. Им всем на фронте хватало работы. Попали девушки и к нам. Сначала поступили 25, а потом еще и еще. У меня во взводе оказались трое, одна из них, Екатерина Шонина из Кубеноозерской деревушки Хрипелево, стала моей женой. Вместе прошли всю войну, расписались и поженились по-людски в польской Млаве 12 февраля 1945 года. А потом был День Победы. Была такая пальба! Крики радости, слезы. Все стали собираться по домам. Меня – опытного боевого офицера – отпускать не хотели».
Но Гринько больше не думал служить в армии – шесть лет он не видел родных. К тому же у Ивана была молодая любимая жена. А еще мечта стать финансистом. Наконец командир дивизии дал месяц отпуска. Поехал Гринько на родину. Она два года была в оккупации, встретили родные со слезами и тяжелыми рассказами.
На обратном пути после отпуска оставил Катю в Вологде у сестры. Ее к тому времени уже «списали» со службы. А офицера Гринько еще ждали армейские пути-дороги. Правда, ненадолго. Вскоре в дивизии объявилась комиссия из Москвы, и Гринько дали увольнение. Так 25-летний фронтовик обосновался в Вологде теперь уже навсегда.

Так и живу
В мирной жизни, как и на войне, было сложно. В 1946 году родился у Ивана и Кати сын. Растить ребенка было трудно. Хлеба не хватало – еще до 1947 года царили продовольственные карточки. Екатерина стала работать в системе неф­тесбыта, выучилась, пошла вверх по карьерной лестнице, дослужилась до начальника областного управления «Вологданефтепродукт». Лихо водила машину до 82 лет!
А бывший начштаба Гринько стал «рулить» молодежью в Обллесхимсоюзе. Надо было организовывать социалистические соревнования, субботники, выезжать в артели, которые работали в глухих непроходимых чащах. Но разве это трудности для Гринько, который на брюхе с пулеметом прополз весь Север?!
Со всем в жизни справился, все преодолел, прошел и печали, и радости. В 2001 году очередное испытание – не стало любимой Кати. Остался Иван один жить.
Смотрю на него – героя в парадном пиджаке, увешанном медалями, – и плачу. А он стоит, вытянув руки по швам, и говорит напоследок: «В статье своей не пиши, какой я герой! Я подвигов никаких не совершал… Эх… жаль, что Катеньки нет со мной, как же я без нее скучаю…».