Бойня или бой?

№ 14 (596) Рубрика: По следам наших публикаций Автор: Павел Патраков

Почему политрук танкового полка Александр Панкратов погиб смертью простого пехотинца.

В номере «НВ» за 16 апреля опубликовано интервью с Натальей Мелехиной, автором книги о нашем герое-земляке Александре Панкратове. Именно ему по праву принадлежит «первородство» подвига, получившего имя Александра Матросова.
Мне хотелось бы поделиться с читателями газеты собственными мыслями, связанными с подвигом нашего земляка.
Итак, 24 августа 1941 года политрук и замкомроты 125-го танкового полка Александр Панкратов погиб, пытаясь уничтожить немецкое пулеметное гнездо.
Вопрос номер один: почему же на второй месяц войны  танковый полк остался без единого танка,   и замполит-танкист в пешем строю    штурмовал   вражескую  огневую точку? Ответ – в журнале боевых действий вышеназванного 125-го танкового полка 202-й дивизии Прибалтийского особого военного округа. Оказывается, уже в первые дни войны танки в этой части были в основном уничтожены (нередко огнем собственной артиллерии) или брошены из-за технических неисправностей, которые нельзя было устранить в силу недостатка запчастей или малограмотности специалистов.
Вот, скажем, запись в журнале за 24.06.41 г.: «В 21.30 4-й танковый батальон начал атаку, но его действия не были увязаны с артиллерией и пехотой, которые ударили по своим танкам, в результате чего подбито 4 машины, 2 сгорело, убито и ранено несколько бойцов».
На следующий день еще одна лаконичная запись в журнале: «Брошено 6 танков». Таким образом, к 7 июля 1941 года 125-й полк потерял 66 танков и дальше действовал уже как стрелковый.
Понятно, что статистика выживания в пехоте совсем не та, что в защищенном броней танке. На передовой даже командир пехотного батальона в среднем жил всего месяц, командир роты – неделю, командир взвода – три дня, а рядовой красноармеец – одно наступление.
Из окопных политруков 1941 года выжил только один из тысячи. Поэтому маловероятно, что кто-то из непосредственных участников героических событий, связанных с Александром Панкратовым, мог дотянуть до конца войны. В книге «Александр Панкратов» есть ссылка на полкового комиссара Ахилла Банквицера, но мне он кажется не самым достоверным источником. И вот почему.
В своих мемуарах Банквицер утверждает, что самолично принимал Панкратова в партию под авиационным налетом: «Ночью Панкратову и Жадану были вручены кандидатские карточки. Я тут же утвердил обоих замполит­руками рот и мне никогда не пришлось пожалеть об этом».
Поверить в этот факт затруднительно, поскольку младший политрук Александр Панкратов вступил в партию еще до вой­ны, в апреле 1940 года, будучи курсантом Смоленского военно-политического училища. Это несложно проверяется по номеру партийного билета – 3 903 708, – который он тогда получил. Соответственно по выпуску из училища зимой 1941 года Панкратов был назначен заместителем командира танковой роты по политической части благодаря диплому, законно полученному при выпуске из училища, и полковой комиссар Банквицер здесь абсолютно ни при чем.
Еще одно непримиримое противоречие. В тогдашнем «табеле о рангах» звание заместителя политрука соответствовало званию «старший сержант», звание «младший политрук» соответствовало званию «лейтенант». Если верить Банквицеру, то он, полковой комиссар, ни с того ни с сего разжаловал лейтенанта Панкратова в сержанты. Понятно, что этого не было, потому что быть не могло. Как мы знаем, младший политрук Александр Панкратов служил с честью и пал смертью храбрых на передовой 24 августа 1941 года.
Впрочем, о событиях того незабываемого дня надо вспомнить особо. Вновь цитирую книгу Ахилла Банквицера: «Юрьев монастырь штурмовала рота, где заместителем политрука был Александр Панкратов. Пренебрегая опасностью, люди пошли в атаку. Немцы встретили их пулеметно-автоматным огнем. Сразу же выбыл из строя тяжело раненный командир роты. Принявший командование Панкратов вырвался вперед и каким-то чудом невредимым достиг бетонированного колпака пулеметного гнезда противника. Юношу отделяло от пулемета, прижавшего его роту к земле, не более полутора десятков шагов. Вражеский пулеметчик не мог видеть выпавшего из сектора наблюдения замполитрука: почти рядом с Панкратовым вздрагивал сеющий смерть ствол. Сорвав висевшую на поясе гранату, Александр быстрым движением руки вырвал чеку. Бросок – и падение наземь! Когда над его головой просвистели осколки, Панкратов вскочил на ноги. Увы! Колпак был цел. Не пробила бетон и вторая граната. Пули продолжали косить залегших в траве бойцов его подразделения. И тогда молодой коммунист принял решение… Вытерев фуражкой пот с лица, он осторожно, бочком стал продвигаться к колпаку и вдруг резким рывком навалился грудью на изрыгающий пламя ствол. Путь роте был очищен… Александру Константиновичу Панкратову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза… Вернуть монастырь мы все же не смогли».
В процитированном фрагменте целая гроздь ошибок и неточностей. Во-первых, Панкратов штурмовал не Юрьев монастырь, а Кириллов монастырь. Во-вторых, никаких «бетонных колпаков» у стремительно наступавших немцев в тот период не было и быть не могло: долговременные огневые сооружения создаются не атакующими, а обороняющимися, причем в условиях затяжных позиционных боев, а в те дни тактическая обстановка менялась чуть ли не ежечасно. Поэтому гранату нужно было кидать не в какой-то «колпак», а непосредственно в пулеметчика, чтобы вывести из строя и стрелка, и его смертельное оружие.
В порядке лирического отступления. Что там говорить о полковом комиссаре, позабывшем особенности борьбы с огневыми точками, если военный комендант Москвы генерал-майор Ревякин в октябре 1941 года на полном серьезе предложил посыпать улицы столицы взрывчаткой: дескать, ворвутся в город немецкие танки и тут же взорвутся…
Но вернемся в Великий Новгород, где принял свой последний бой наш земляк. Как же все было на самом деле? Вот фотографии Кириллова монастыря, который штурмовала рота Панкратова. Смотрите внимательно: крепкие стены с окнами-бойницами, как и положено средневековой крепости. Выставь пулемет в любое окошко – вот тебе и дот (долговременная огневая точка)! Так что никаких бетонных колпаков немцам городить было не только некогда, но и незачем. В Великом Новгороде, который фрицы заняли 19 августа 1941 года, за пять дней до описываемых событий, было множество старинных зданий, приспособленных для отражения иноземных захватчиков. Волею истории эти стены стали защищать тех, против кого были предназначены…
К слову, в развалинах Кириллова монастыря поныне сохранилась одна из естественных «амбразур» далекой поры. Может, та самая, возле которой погиб Александр Панкратов, а может, и другая. Определить это достоверно уже невозможно. Да и не столь важно для оценки подвига, совершенного нашим земляком.  
Я неспроста написал «погиб возле». В этой ситуации Александр физически не мог закрыть естественную амбразуру в стене при живом стрелке: огнем пулемета Панкратова просто отбросило бы в сторону, и губительный расстрел его бойцов продолжался бы с прежней интенсивностью. Так что Александр не просто закрыл амбразуру, как пишут многие исследователи. Вот что сказано по этому поводу в наградном листе: «Бросился на пулемет и своим телом закрыл губительный огонь противника, уничтожив пулеметчика».
Почувствуйте принципиальную разницу между бойней и боем. В неравных условиях Александр Панкратов атаковал врага и не только пожертвовал при этом своей собственной жизнью, но и уничтожил пулеметчика. В этом истинный смысл его подвига!