Есть ли жизнь на пенсии?

№ 31 (613) Рубрика: Международный день пожилых людей Автор: Марина Пантина

К Международному дню пожилых людей корреспондент «Нашей Вологды» встретился с теми, кого просто «пенсионером» не назвать, они музыканты, поэты, общественные активисты, есть даже тамада и руководитель цыганского ансамбля.

Фото: Игорь Руссак/РИА Новости

Константин Николаевич Смирнов,
поэт, прозаик, 88 лет:

– Я писать стихи начал рано, когда учился еще в школе разведки, в Риге. Дома никто не увлекался поэзией, тогда другое было время. Мама была неграмотная, а отец научился писать и читать в армии. Попасть в школу разведки было сложно, всю подноготную ведь проверяли, и у меня оказалось все чисто.
Уже там, на учебе, был у нас предмет, который вела женщина, а все разведчицы очень красивые. Она рассказывала нам, как внедриться, меня как-то лично просила написать стихотворение. С этого и начался мой литературный путь.
Но вернулся к стихам после выхода на пенсию. Когда мобилизовался, понял – скучно, без творчества никак нельзя, стал писать снова. Сейчас у меня пять произведений прозы и шесть томиков стихов. В основном пишу политические и патриотические стихи, много стихотворений о любви, о женщинах. Мои книги можно найти и прочитать в Бабушкинской библиотеке, первая книга «Как начиналась война» разошлась быстро, было отпечатано 1200 экземпляров.
Сейчас мало кто читает стихи, потому у сборников тиражи были небольшие, по 100 экземпляров. Благодаря поэзии вхожу в Союз писателей, пою в хоре. Раньше еще и на танцы ходил, но сейчас приболел немного, пришлось забросить. На свою пенсию не жалуюсь, мне хватает, поэтому творю и живу этим и планирую прожить до ста лет точно.

Александр Александрович Белов,
баянист, 77 лет:

– Я ведь коренной вологжанин, родился в самом центре Вологды, на улице Пушкинской – Володарская раньше была. Для меня это все родное, все греет и радует, это все моя жизнь. Когда прохожу мимо, всегда перед глазами всплывают яркие картинки из детства.
С 10 лет учился в музыкальной школе, потом в музучилище, далее в Горьковской консерватории, прошел полный музыкальный курс обучения. Начиная с учебы и в армии, и на работе был свой ансамбль, играл в оркестре.
Судьба моя радостная, выступал в Питере, в Москве и за границей. Вообще музыканты – народ не усидчивый. После армии была возможность уехать жить в Москву или Питер, но я вернулся в родную Вологду.
Работал в первой школе, у нас был дуэт с братом, репертуар играли классический. А после стал директором четвертой школы и набрал целый ансамбль баянистов.
Одно время у нас был популярный ансамбль скрипачей, они собирали полные залы. Они ведь такие известные были, популярные ребята, немногие добиваются такого успеха!
Моя же цель была, чтобы везде звучал баян. А сейчас это стало непопулярно, инструмент приобрел новые черты, стал дорогим. Ученический инструмент стоит 30 000 рублей, но детей надо учить музыке.
Хор, концерты – сейчас стараюсь участвовать везде. Баян, игра в оркестре и на духовых инструментах, еще мечтаю освоить барабаны и создать семейный ансамбль. Судьбу свою считаю счастливой. В моей жизни всегда была и остается музыка.

Апполинария Александровна Ваганова,
рукодельница, 82 года:

– Мое главное увлечение в жизни – филейно-гипюровая вышивка. Я начала ею заниматься еще в 15 лет, сразу после окончания школы. Время тогда было тяжелое, семья у нас была многодетная. Закончила 7 классов, в 8-й не было возможности пойти, поступить куда-то – тем более. Сестра-двойняшка устроилась на работу, а меня не взяли. В один из дней к нам зашла соседка и предложила отцу:
– Александр Александрович, отпусти со мной Полю на вышивку.
А я даже представления не имела, что это такое. Кружок был в ДКЖ, ходить приходилось по вечерам. За девять месяцев удалось вышить колоссальный объем работ: салфетку, дорожку, накидку на покрывало и подушки, но со всем пришлось расстаться.
Так было жалко свой труд, но пришлось все продать. Мне надо было пальто купить, отец как раз поехал в Санкт-Петербург и привез его. Оно мне сразу не понравилось, «старушечье» какое-то было, но что делать, нам не приходилось выбирать. В 1954 году я закончила учебу по вышивке, кружок закрыли, и больше я не встречала никого, кто бы этим занимался.
Была и рабочей, и маляром, одновременно ходила в вечернюю школу. Все деньги отдавала маме. После 10-го класса пришлось уступить возможность поступления в техникум сестре, дома было еще трое маленьких детей, маме нужна была помощь.
Если куда пойдем, в кино или на танцы, мама никогда не обделяла меня, не было денег – займет у соседки. Если кого-то наказывала, отец никогда не вмешивался. Если хотели в кино попасть, просили разрешения у папы, т. к. мама была строгая, но это было нужно.
Нас было десять детей, выжило только семеро – тогда ходила корь, был страшный голод. Я в первый класс пошла, помню, с утра даже не ели – дома пусто. В школе давали завтраки, кусочек черного хлеба, посыпанный сверху сахарным песком, и пряники. Они были небольшие, как восьмерочка, мама наказывала:
– Девчонки, если будут давать пряники, вы не ешьте, несите домой.
Когда выросла, спросила у мамы, куда она девала эти пряники, думала, отдавала их младшим брату и сестре, но оказалось, что она их выменивала на крупу на рынке, чтобы сварить нам какую-нибудь похлебку. Мы после войны всегда были сознательные: что мама скажет, то и делали.
Вязать крючком, вышивать, лоскутное шитье – всему научили дома. Любовь к рукоделию привила мама, она всегда нас подталкивала к этому. Мы все дружные, у нас такая семья, что мы все рядом, когда трудно, помогаем, держимся вместе.
В 2008 году вспомнить про вышивку заставила сестра. Буквально уговорила снова сесть за станок, взять в руки пяльцы. А потом стала руководить кружком лоскутного шитья. Народу записалось много. Год я обучала лоскутному шитью, а дома вышивала, и когда была выставка в центре «Забота», принесла вышивку свою. Наш руководитель Людмила Борисовна Кундина, когда увидела, твердо сказала, что теперь я буду вести кружок только по вышивке, и никакого лоскутного шитья.
Когда начинала, думала хотя бы 5-6 человек обучить, передать мастерство, а получилось уже 50 человек знают и умеют вышивать. Сейчас меня поддерживает и дочка, она тоже умеет вышивать. На мой взгляд, это старое, забытое искусство, и это настолько изящно, очень хотелось бы, чтобы это ремесло жило и передавалось дальше из поколения в поколение.

Тамара Семеновна Шарыпова,
тамада, 78 лет:

– Ох, что вам и рассказать, я ведь много где бываю, участвую, в хоре пою со школы. Человек я по жизни открытый, общительный, компанейский. Без дела никогда не сижу. Выйдя на пенсию, так случилось, что нашла себя в проведении праздников, юбилеев и встреч. Сначала сочиняла стихи, выступала среди своих, а потом купила книгу со сценариями, прочитала, начала потихоньку пробовать, свое придумывать и втянулась. Меня стали приглашать в качестве тамады.
Юбилеи, дни рождения, встречи – организовывала разные мероприятия. Для своей компании всегда что-нибудь придумываю. Для одноклассников организовывала встречу, у нас был крупный юбилей – 60 лет с окончания школы.
Я училась в третьей школе, сейчас ее уже нет, она располагалась на углу улиц Зосимовской и Предтеченской. Раньше с одноклассниками мы встречались каждый год, потом раз в пять лет, и все эти встречи сама организовывала. Компания наша с годами поредела, но мы не забываем друг друга.
Сейчас мы с подругами готовимся к конкурсу «Дачники», надо сделать поделку из природных материалов. В прошлом году даже первое место заняла. Главное в этой жизни – не унывать, через общение мы оживаем.

Татьяна Романовна Семерикова,
руководитель ансамбля цыганского танца,
58 лет:

– Я ведь никогда профессионально танцами не занималась. Моя жизнь была связана с другой деятельностью, работала в госучреждении. Уйдя на пенсию,  занялась цыганскими танцами. Пришла к этому совершенно случайно, увидела выступление нашего вологодского ансамбля «Перекати-поле», оно мне так понравилось, что запало в душу на долгие годы. Теперь танцую сама и других вовлекаю. В цыганских танцах меня привлек задор, музыка, ритмика, яркие наряды. Наш ансамбль небольшой, но мы часто выступаем. Ездим в санаторий «Бодрость», в Молочное в дом Ветеранов, были в Лесково, Грибково. Коллектив у нас разный, в основном женщины пенсионного возраста, от 55 лет и до 77 лет. Репетируем по три раза в неделю, песни для танцев ищем в интернете, разучиваем. Цыганский язык полностью не знаем, но отдельные слова уже запомнили. Считаю, что движение – это жизнь, так мы лечимся, молодеем и продолжаем жить радостно, с танцем.

Алексей Васильевич Яблоков,
руководитель хора в центре «Забота»,
70 лет:

– Я по образованию музыкант. Только лишь в 90-е годы жизнь заставила убрать подальше баян и браться за любую работу. Тогда всем было тяжело, большинство людей творческой профессии оказались ненужными, за бортом, без работы. Свой музыкальный инструмент, как коньки, я повесил на стенку и не занимался музыкой, строил, работал водителем, в общем, везде, где подвернется работа. Когда я совсем маленький был, лет пять, не больше, попросил папу купить гармошку и стал учиться. В музыкальную школу у меня не было возможности ходить, мы жили в Сибири, отец был геологом, постоянно переезжали. Играть на гармошке учился самостоятельно, после пятого класса стал осваивать баян, а потом поступил в Вологодское музучилище.
Достать баян с полки удалось лишь в начале 2000-х годов. Сначала испугался, ведь 20 лет не брал баян в руки. Чуть позднее меня пригласили баянистом в хор в «Заботу», а в итоге я стал им руководить. Теперь дома и интернет есть, и смартфон. Приходится быть продвинутым пользователем, иначе не представляю, как работать. Сейчас же мало печатается нот, спасибо интернету, там все можно найти. Нынче это необходимость, нашел, скачал, берешь наушники, прослушиваешь и начинаешь писать. Домашние относятся к моей деятельности положительно, поддерживают. Жена, бывает, помогает и в подборе репертуара, это ее большая заслуга.

Альбина Степановна Ромашова,
активист организации «Дети войны»,
78 лет:

– Я ведь не местная, приехала в Вологду 10 лет назад из Киргизии. Знакомых не было, но особо не скучала – сразу вступила в вологодскую общественную организацию «Дети вой­ны». Окунуться в общественную жизнь пришлось сразу, полностью. Когда меня назначили руководителем моего девятого участка, наша организация готовила к печати книгу о детях войны. Работа предстояла большая. Помню, ходила в каждую квартиру, записывала историю каждого человека. Хотелось, чтобы эти трудные, тяжелые жизненные истории были опубликованы, чтобы люди знали о них. Только вот уходят люди. Когда пришла, было 28 человек на участке, сейчас осталось 22 человека. Всех помогаю хоронить, езжу на кладбище. В наше время без помощи никак. У меня есть помощник, Эмилия Александровна Калинина, ей 84 года, но она активная, если попросить куда сходить, всегда выручит.  Я стараюсь все делать для людей, всегда им помогать. Мои подопечные с участка взаимно поддерживают, привозят цветы с дачи или делятся урожаем. Все время что-то мне передают. 

Марина Пантина