Иван Гринько. Последний герой

№ 34 (574) Рубрика: Планета Вологда с Александром Раевским Автор: Александр Раевский

Мы сидим с ветераном Великой Отечественной войны Иваном Михайловичем
Гринько в его небольшой квартире на улице Мальцева. Трудно поверить,
но совсем скоро этот крепко скроенный человек отметит 97 лет со дня рождения!

Иван Гринько с любимой женой Катюшей. 1945 год.

Иван Гринько – последний оставшийся в живых военнослужащий Череповецко-Вологодского дивизионного района ПВО, подразделения которого охраняли небо над Вологодчиной от немецких самолетов.
– Наша семья, в которой было восемь детей, считалась в маленькой деревне на Черниговщине зажиточной, – вспоминает Иван Михайлович. – Две лошади, две коровы, овцы, свиньи, куры, земли больше гектара. И вот нашелся «доброжелатель», написал в НКВД, что отец нанимает батраков. А какие там батраки? Осенью приплачивали соседу-селянину, чтобы помогал с урожаем. А у нас забрали все, оставили только дом…
После школы Ваня Гринько решил стать учителем. Подался было в пединститут, но срезался на первом же экзамене. Унывать не стал и в том же году поступил в Одесский финансово-экономический институт. А тут и война в дверь постучала.
Зенитная часть, куда направили Ивана Гринько, получила боевую задачу прикрывать от вражеской авиации небо над Северодвинском (в ту пору этот город назывался Молотовском – в честь сталинского наркома иностранных дел Вячеслава Молотова). Но фронт остро нуждался в пехоте, нещадно выбитой в первые месяцы войны, и сержанта Гринько экстерном переучили в пехотинца.
– Было это так, – продолжает мой собеседник. – Однажды нас построили и сообщили, что отныне мы являемся курсантами Пуховичского пехотного училища и через три месяца будем выпущены в звании «лейтенант». Но никаких трех месяцев не было и в помине. Действующая армия не могла ждать так долго, и весь трехмесячный курс подготовки мы прошли всего за месяц. И уже 7 сентября 1941 года я был направлен в Вологду в 29-ю запасную стрелковую бригаду, штаб которой находился в здании нынешней Вологодской гарнизонной комендатуры…
Вспоминает Иван Михайлович забавный эпизод. Обмундировали новоиспеченных офицеров по всей форме, но невысокому Ване из-за малого размера ноги достались коричневые щегольские сапожки женского фасона. Когда намокали, скрип от них стоял несу­светный, на всю округу!
В Вологде вчерашние курсанты были назначены пулеметчиками и по совместительству – инспекторами кадровой службы, в задачу которых входил контроль за обучением молодого пополнения.
А еще через несколько недель добросовестного лейтенантика поставили руководить взводом отдельной зенитно-пулеметной роты, которую, правда, ему еще предстояло сформировать. С большим трудом наскреб около полусотни солдат-желторотиков, хотя бы немного разбиравшихся в технике. Потом они получили на вооружение десяток зенитных установок и отправились на боевые позиции.
Первым охраняемым объектом Ивана Гринько и его подчиненных стал мост через реку Кубену в Харовском районе. В ту пору здесь нескончаемо сновали эшелоны с живой силой, техникой, боеприпасами, продовольствием, санитарные поезда с ранеными и больными военнослужащими. Представьте уровень ответственности зенитчиков! Прохлопаешь ушами вражеский бомбардировщик, дашь ему метко отбомбиться по нашему эшелону – пиши пропало. В лучшем случае – штрафбат, а в худшем – жизнью заплатишь за головотяпство…

Почетный гость на любом
ветеранском мероприятии.

– Веришь ли, слух у меня обострился, как у кошки! – улыбается Иван Михайлович. – Даже не взглянув на небо, по одному шуму мотора мог отличить наши самолеты от нежданных гостей из «люфтваффе», и даже степень загрузки самолета боеприпасами определял безошибочно.
В стратегическом смысле перед его подразделением стояла особая задача. Если Ладожское озеро было «дорогой жизни» для блокадного Ленинграда, то Северная железная дорога выполняла ту же неоценимую роль для Ленинградского, Волховского и Карельского фронтов, снабжая их грузами, поступавшими по ленд-лизу из Великобритании и США через северные порты. Станции погрузки и выгрузки – Грязовец, Вологда, Череповец, Кадуй, Бабаево – были важнейшими объектами в границах дивизионного района ПВО, и обеспечить над ними мирное небо было священным долгом зенитчиков.
Свое дело они знали и делали на совесть. За годы войны десятки вражеских самолетов со свастикой на борту нашли себе могилы на нашей вологодской земле…
В мае 1942 года в зенитные боевые расчеты пришли первые сорок девушек. Так что сюжет фильма «…А зори здесь тихие» был вовсе не выдуман писателем Борисом Васильевым, в взят из реальной боевой жизни.
Взводу под командованием Гринько, который в те дни дислоцировался на крышах зданий областной музыкальной филармонии и Клуба железнодорожников, досталось пополнение в лице рядовых Марины Ежкиной и Екатерины Шуниной, которая позже, в феврале победного 1945-го, станет женой нашего героя.
Но это будет только через два с половиной года, по военным меркам – целую жизнь спустя. Летом 1942-го Иван Гринько, будучи уже старшим лейтенантом и командиром роты, оборонял небо над железнодорожной станцией Сухона. Потом в ходе реорганизации его подразделение влили в 29-й отдельный зенитно-ракетный батальон, и Гринько назначили начштаба батальона.
А война тем временем катилась все дальше и дальше на запад. Фашистов вышвырнули за пределы советских границ, и угроза с воздуха для далекой от линии фронта Вологодчины исчезла. Зенитчики Гринько были переброшены в Польшу – последний бастион фашистов на подступах к «третьему рейху».
Именно в то время отметили они с Катюшей Шуниной скромную фронтовую свадьбу. Господь даровал им 56 лет счастливой совместной жизни и сына Сергея, живущего сейчас в Москве. И хотя жизнь устроена так, что рано или поздно разлучает даже самых счастливых людей, память о любимой и сегодня помогает Ивану Михайловичу жить, согревает его сердце.
Закончилась война, и молодого фронтовика Ивана Гринько неудержимо потянуло домой, где он не был с финской войны. И командир пошел навстречу: отпустил на целый месяц в отпуск. Но на Украине Иван почувствовал себя чужим и отправился в Вологду, которую защищал во время войны, где ждала его молодая жена. А тут и демобилизация подоспела. Так 25-летний офицер запаса Иван Гринько обосновался в нашем городе.
С работой в то голодное и холодное послевоенное время было из рук вон плохо, и бывший начштаба батальона перебивался случайными заработками.
Но все изменил случай. Пришел он как-то за своей военной пенсией и чем-то приглянулся кассирше, а та познакомила Ивана со своим мужем – работником промкооперации. Этот добрый человек свел его с первым секретарем обкома комсомола.
Так стал Иван Гринько «рулить» молодежью в Обллесхимсоюзе. В его обязанности входило не только взносы собирать и собрания проводить, но и организовывать социалистические соревнования, субботники, заниматься досугом молодежи. И при том он нередко выезжал вместе со своими комсомольцами в артели, собирая живицу хвойных деревьев, шедшую на изготовление каучука и древесного спирта для нужд народного хозяйства. А работали артели нередко в непроходимых лесных чащах, где только медведь с волком хозяева. И из еды у ребят были только хрестоматийные хлеб да каша, пища наша…

Вспомнить всё…

Вскоре энергичный и сметливый парень с фронтовым прошлым приглянулся начальству облфинотдела. Пригласили его туда на работу. Потом пришла очередь Череповецкого металлургического комбината, строительство которого собрало целую армию представителей различных народов СССР. И вновь – облфинотдел, где он прошел путь от простого ревизора до начальника отдела кадров.
Откровенно говоря, многие из тех, кто знавал Ивана Гринько много лет назад, были уверены, что он уже ушел в даль светлую. Но у фронтовиков особый склад натуры. Это про них написал когда-то поэт Маяковский: «Гвозди бы делать из этих людей, в мире бы не было крепче гвоздей».
Так что в свои 97 лет Иван Михайлович не просто жив – он иным молодым людям покажет пример бодрости и силы духа. Интересуется новостями, смыслит в политике и экономике, а в теплое время года огородничает с утра до ночи, выращивает целый ботанический сад: от обычных огурцов и помидоров до великолепных цветов.
Когда-то их очень любила его бесценная, его единственная Катюша. В память о жене он продолжает трепетно ухаживать за цветами, а в праздничные дни от чистого сердца дарит это богатство красок и ароматов знакомым женщинам. На доброе здоровье! На любовь и счастье!