Людмила Мартова. Танцуя во Вселенной

№ 38 (578) Рубрика: планета вологда с татьяной гараниной Автор: Татьяна Гагарина

Уважаю людей, которые пишут книги. Испытываю душевный трепет перед людьми,
которые пишут хорошие книги. Не понимаю, как они это делают,
но понимаю, что сама не смогу.

Людмила Мартова пишет книги. Когда я узнала об этом, сразу вспомнила вологодскую журналистку (популярную, интересную, креативную, но все-таки журналистку, а не беллетристку) и подумала: «Опять мания величия!» Читывала таких «маниаков» местного розлива – печальное зрелище. А когда прочла название серии книг Людмилы – «Желание женщины», – невольно вспомнила пошлые обложки карманных любовных романов.
Но у меня есть рожденная с опытом привычка не делать поспешных выводов типа «Я Пастернака не читала, но терпеть ненавижу». Поэтому открыла книгу Людмилы не без задней мысли: уличить автора в самоуверенности и дилетантизме, подловить на неточностях. Где-то на тринадцатой странице подловила. Себя. На том, что я полностью забыла об авторе. Значит, нам (а книга – это всегда общее дело для писателя и читателя) что-то удалось.
Так я открыла для себя Людмилу Мартову.
– Люда, можно иметь кирпичный завод, можно знать, какой ты хочешь дом, но никогда его не построить. Можно по аналогии иметь большой словарный запас, но никогда не написать книгу. Как это случилось с вами?
– Вообще-то случайно. В моей голове всегда жили истории. То есть я приходила из школы, разогревала суп, садилась обедать и, пока ела, в голове придумывала сюжет из жизни какой-то семьи, какого-то человека. Одна история могла развиваться месяц, а то и дольше. Но я их не записывала. Это просто была игра.
Когда мне исполнилось тридцать пять (сейчас я думаю: как же это мало!), у меня случился нервный срыв. На фоне огромной ответственности за судьбу своего коллектива у меня начала кружиться голова. Почти год подо мной качался асфальт. Врачи обследовали меня с ног до головы и заявили, что соматически я совершенно здорова: велели «переключать голову». Тогда я и начала каждый вечер садиться к компьютеру и битый час проводить в вымышленном мире, в котором не надо было думать, где брать деньги на зарплату журналистам, а все происходившее зависело исключительно от меня и моих желаний. Писать свою первую книгу я начала в октябре, а в новогодние каникулы вдруг поняла, что у меня больше не кружится голова…
В общем, написала два романа, отправила их в семь российских издательств, села писать третий. Но отклика ниоткуда не было, и я это дело забросила. Ну, помогла терапия, и слава Богу.
Только семь лет спустя меня нашла мой редактор Анна Антонова из крупнейшего российского издательства «ЭКСМО». Она сказала, что надо писать дальше.
– Не хочу спрашивать о выборе жанра: он уже случился. Но вот остроумные сюжеты, огромное количество специальных знаний в разных областях жизни, которые вы подаете так, как будто сами занимались этим всю жизнь. Это как получается?!
– Жанр определился сам по себе. Я в юности много читала и могу без лишней скромности назвать себя довольно начитанным человеком. Вот только в последнее время читать что-то, кроме детективов, – это дополнительная работа. Я ее выполняю, конечно. Но для души читаю женские детективы. Мой лучший вид отдыха – залечь на кровать с книжкой Татьяны Устиновой. Так что я начала писать именно то, что люблю читать, – женский детектив.
– На какую аудиторию вы рассчитываете, когда пишете? И рассчитываете ли вообще?
– Моя аудитория, несомненно, – женщины. Причем женщины постарше, уже имеющие опыт, – тот самый, который «сын ошибок трудных», но еще не потерявшие надежду на счастье. Немолодая Золушка заслуживает счастья гораздо больше молодой, как мне кажется.
Но никаких специальных приемов, чтобы завоевать эту аудиторию (придирчивую, кстати, именно в силу опытности), я не употребляю. Пишу так, как пишется. Это вообще какой-то очень естественный процесс. Начиная новую книжку, я, например, всегда знаю, как зовут того или иного героя. Я не придумываю это. Просто знаю.
– В ваших романах легко угадывается Вологда. Это особенно трогательно. Но и опасно, что ли. Есть риск приземлить произведение, сделать его местечковым, неинтересным для читателей других мест. Не скажу, что вы эти опасения оправдываете, и все же…
– Я специально описываю город на Волге (примерно Ярославль, но не совсем), чтобы уйти от местечковости. Одно точно – мои героини живут не в столице. Это важно, как мне кажется. Конечно, многие мои друзья, особенно первое время, развлекались, пытаясь угадать, с кого списан тот или иной персонаж. Это ошибка. Как сказала вологодская писательница Наташа Мелёхина, когда мы говорили об этом, «нужно отделять прототип от прообраза». Мои герои вымышлены, хотя чьи-то черты характера, присущие словечки или подход к жизни я, конечно, использую. Это тот рецепт «ирландского рагу», когда берется все, что есть под рукой, а в итоге получается вполне съедобное блюдо. И если Монморанси приносит крысу, то и крыса сойдет («Трое в лодке, не считая собаки»).
– Не хотелось бы спрашивать, как вы, человек работающий и семейный, находите время для своих книг (это все равно, что спросить: «Как вы находите время дышать? Или чесать нос, если чешется»), но все-таки спрошу. Потому что знаю, как часто самые благие замыслы тонут в болотах нашей лени.
– О, я на самом деле бесконечно ленивый человек, но, к счастью, системный. То есть я каждый день обязательно составляю список дел, которые сегодня надо сделать вопреки всему. Это работа (потому что за нее платят, и деньги надо честно отрабатывать), это написание примерно 10 тысяч знаков текста, это уроки английского, потому что я поставила себе цель выучить этот язык и теперь иду к ней с упорством идиота. Это тот перечень дел, которые я делаю несмотря ни на что. Если давать себе скидку: «Вот сегодня я не буду писать, потому что у меня болит голова», то такие оправдания будут каждый день. Поэтому скидок я себе не даю. Болит голова – съешь таблетку и иди к компьютеру.
Все остальное распределяется в оставшееся время: общение с друзьями, социальные сети, мое любимое вышивание крестиком, чтение книг, кино, даже готовка еды. К счастью, у меня уникальная семья, которая может существовать в автономном режиме. Есть еда – хорошо. Нет – они сами что-нибудь придумают.
– Свои первые романы вы издавали под другой фамилией. Известно, что и в средствах массовой информации работали под псевдонимами. В чем необходимость или притягательность вымышленных имен, и почему вы – Людмила Мартова?
– Мой псевдоним придумал почти двадцать пять лет назад журналист, писатель и сценарист Александр Молчанов. Мартовой я стала с его легкой руки. Начав писать книги, я уходила от проблем именно журналистского мира, в котором тогда жила, поэтому отправила рукописи в издательство под девичьей фамилией, и первые мои шесть книг вышли под авторством Людмилы Зарецкой.
Но оформление серии оказалось не совсем удачным. Издательство решило провести ребрендинг, а заодно изменить и фамилию автора. Так мой привычный для всех псевдоним вернулся ко мне. В какой-то степени стало проще. Людмила Мартова на данный момент – автор еще семи романов. Теперь в серии «Желание женщины». Это, кстати, тоже решение издательства, но я не возражаю. Мне кажется, при наличии любого настоящего желания женщина может свернуть горы.
– Мы меняемся на протяжении жизни, от чего-то уходим, к чему-то приходим. Движемся. Как говорит ваш любимый Мураками: «Пока играет музыка – танцуй». Иногда танцуем на собственных граблях. Людмила, кто вы сегодня в жизни: соучастник, наблюдатель или кто-то еще?
– Я не знаю. В смысле внешних проявлений я, конечно, чистый «дуер», делатель. Я все время что-то делаю, потому что понимаю, что, во-первых, это единственное условие достичь того, о чем я мечтаю. А во-вторых, никто и ничего не обязан делать за меня и для меня. С другой стороны, мне в последнее время мало что по-настоящему интересно. Поэтому в какой-то степени я наблюдатель. Вокруг суетятся люди, что-то обсуждают, о чем-то беспокоятся, возмущаются из-за какой-то ерунды. А я стою в стороне и думаю: неужели это все и в самом деле интересно? По-настоящему?
А «граблей» у меня, конечно, вполне достаточно. И я продолжаю на них танцевать, не ища в этом особого смысла. «Смысла нет и не было никогда», – это как раз из Мураками. Пока мы танцуем, добиваясь реализации своих целей или исполнения своей мечты, мы напоминаем о них Вселенной.