На восходе

№ 36 (576) Рубрика: В начале было слово

Очередной претендент на литературную премию «В начале было слово» представляет поколение, которое еще только осваивается в литературе. 25-летний вологодский журналист Павел Громов чем-то напоминает путника, который ищет верную дорогу: он то заходит в дремучую лесную чащу, то выходит на просторы полей, то осторожно, шаг за шагом, бредет по болотистой низине, то поднимается в гору.

image description

И стиль его отличается от стиля «старших товарищей» в той же степени, в какой песни Юрия Антонова отличаются от музыки «рэп».
В то же время новичком его не назовешь. Бывший курсант ВИПЭ имеет в своем творческом багаже публикации в журнале «Лад», неоднократно участвовал в литературном фестивале «Плюсовая поэзия» и дошел до финала фестиваля «Русские рифмы-2016» в номинации «Проза».
Что ж, остается пожелать этому молодому путнику доброй дороги!

Тайный друг

–Меня Паша зовут, – каждое слово в этом коротком предложении разделяла одышка двадцатипятилетнего парня, равнодушного к спорту. От падения в бездну самобичевания меня удерживала маленькая победа. Я занял лучшую кровать в комнате, прибежав на заселение раньше всех.
– А я Саша, – высокий длинноволосый парень бросил свой рюкзак на вторую кровать. Гитару в чехле он аккуратно поставил у изголовья. Койка его выглядела поскромнее моей. Белые дуги, оканчивающиеся ножками, соединялись между собой прямоугольником нехитро сплетенных крючков, поверх которых лежал свернутый матрас.
– Мне, как понимаю, досталась раскладушка? – еще один сосед стоял на пороге и глядел на свой лежак, в собранном состоянии легко помещавшийся за шкафом. Будущий сожитель с характерным разрезом глаз был еще выше Саши и шире меня.
– Айбулат. В смысле зовут меня так.
– Твое имя звучит как новая модель смартфона, – пошутил я. Саше шутка явно понравилась, не обиделся и Айбулат. Его узкие глаза стали еще уже:
– Ага, в одной корпорации хотели запатентовать, но мама назвала меня раньше. А то бы ты сейчас, может, по айбулату разговаривал…
Подозреваю, что если бы у моих соседей не было чувства юмора, разговор мог повернуться по-другому.
Кроме чувства юмора, у нас оказалась еще одна общая черта. Все мы были родом из маленьких провинциальных городов, покинуть которые удалось только благодаря поступлению в институт.
Как бы то ни было, на литературную смену лагеря для взрослых я приехал как писатель, Сашка – как поэт, Айбулат – как переводчик с башкирского. Со всей остальной командой, сплошь состоящей из девушек, мы познакомились на первом вечернем собрании. Обычного обмена информацией о себе нашим барышням показалось мало, и они предложили добавить в общение немного интерактива.
– А давайте сыграем в тайного Санту? Каждый из вас по жребию получит имя человека, которому за завтрашний день нужно будет сделать подарок!
Это предложение сделала куратор Лиза – крымчанка по происхождению, обладательница толстой длинной косы. Мы восприняли предложенную игру с ухмылкой. При­ехать на Черное море, которого мы не видели кто целый год, кто несколько лет, а кто и вовсе никогда, чтобы забавляться в новогоднем стиле, – это было как-то странно. Лиза поняла, что мы не в восторге от ее идеи, и решила переиграть на ходу:
– Или пусть не Сантой, а тайным другом!
– Это все не по-настоящему! – не выдержал я. – В этом есть какое-то лицемерие.
– Не хочешь – не играй! – перебила меня Богдана –курносая девушка в очках со стильной оправой, сидевшая рядом с Айбулатом. Они учились в одном институте, но на разных факультетах. Мой сосед понял, что сейчас начнется спор длиною в жизнь, и решил нас помирить еще до того как мы всерьез разругаемся.
– Да ладно, давайте сыграем и спать пойдем. У меня глаза слипаются, – Айбулат выразительно зевнул, а потом с усмешкой добавил:
– От рождения.
Мы смеялись этой шутке, даже когда писали уже свои имена и складывали в кепку для жеребьевки. За этим занятием не заметили, как время перевалило за полночь. И только после замечания охранников лагеря разошлись по своим комнатам.
Из-за мгновенно одолевшего меня сна листок с именем я развернул только утром. На желтом квадрате по диагонали красовалось «Айбулатище». Но обладателя этого имени, которому я отныне приходился тайным другом, с утра было не найти. В это время школа переводчиков готовила перформанс. По сценарию сосед должен был адаптировать под башкирского читателя блоковские ночь, улицу, фонарь, аптеку, сохранив при этом рифму и ритм.
Встретились мы только за обедом. Настя, студентка одного из отечественных журфаков, самая юная среди нас, услужливо разливала всем чай.
– Кому нужен лимон? – терпеть не могу, когда в стакане что-то плавает, поэтому расстаться с долькой фрукта я готов был без сожаления. Желающих оказалось двое – куратор Лиза и сосед Айбулат.
«Вот это возможность!» – подумал я и неловко плюхнул кусочек фрукта из своего стакана в стакан соседа. Выглядело это так, будто целился я в стакан Лизе, но из-за врожденной криворукости промахнулся.
– А тебе тогда за ужином отдам, – с наигранной досадой утешил я Лизу. Айбулат буркнул «спасибо» и уткнулся в тексты. Ни как тайный, ни как явный друг я помочь ему уже не мог, поэтому встал из-за стола и пошел на занятия, тихо радуясь, что добавил в жизнь соседа немного витаминов.
Перед ужином все школы представляли образовательные программы в лице своих учеников. Поэты показали мини-спектакль, писателей расхваливал критик. Когда подошло время переводчиков, они вместе с педагогами вышли на сцену. Преподаватель читал стихи на русском, ученики – каждый на своем. Девушка из Коми протягивала гласные и смягчала согласные, как будто пыталась нас успокоить. С надрывом, словно стуча языком о нёбо, читал парень из Чечни.
Наконец дошла очередь до Айбулата. Мы не могли оторвать от него глаз: парень держался уверенно и артистично.
– Айбулат, ты молодец! – громко крикнул я и зааплодировал, когда сосед закончил. Меня энергично поддержал сосед Саша, а следом за ним – и все остальные.
После ужина мы пошли фотографироваться. Чтобы в кадр попала вся команда, пригласили в качестве фотомастера девочку из другого отряда. Она призналась, что в этом деле не сильна, и немедленно доказала, что говорит чистую правду. После каждого щелчка затвора наша «фотографиня» долго вглядывалась в маленький экран зеркалки.
– Ты что там ищешь? Тебе кто-то из наших денег задолжал, а ты вспомнить не можешь? – мы уже несколько минут стояли оцепеневшими, и шутки приобретали все более нервный характер.
– Я проверяю, моргнули вы или нет, – отвечала дотошная девочка. – Фото групповое, лиц много.
– Ты только из-за меня кадры не удаляй, я всегда спящим на снимках получаюсь, – остроумный Айбулат опять заставил всех смеяться. Девочка вскинула фотоаппарат и щелкнула: этот кадр оказался лучшим из всех…
Вместе с первыми звездами на небосводе весь полуостров начинает стрекотать его ночными жителями, достойными собственного хэштега #Крымнаш. Пауки, сверчки, сколопендры – даже если само упоминание о них не вызывает ужаса, то встреча в потемках может обернуться неизлечимой фобией. Одного такого поселенца Айбулат снял прямо с моей наволочки. Сам я находился в оцепенении, теряясь, в какой из множества глаз паука смотреть.
После таких испытаний к выбору места общения мы подходили очень серьезно. И вот, когда мы в очередной раз меняли местоположение, ко мне подошел Саша и передал стакан горячего кофе от тайного друга. Сюрприз меня порадовал, но тут же заставил стыдиться. Мой тайный друг, скорее всего, – тоже Айбулат и есть. А я ему, кроме дольки лимона и нытья о недосыпе, ничего не подарил.
Я отстал от группы, забежал на площадку для обмена книгами и схватил первую попавшуюся брошюру стихов, привезенную каким-то начинающим автором. Перед вечерним собранием я попросил Лизу передать сборник Айбулату от тайного друга. Минуту спустя увидел издание в руках соседа. Разговор начала Лиза.
– Ну что, вы уже догадались, кто кому приходится тайным другом? Интригу сохраняем до конца! Хотя я думаю, что моим тайным другом был Айбулат, – Лиза не успела закончить предложение. Все включая меня громко запротестовали.
– Да нет же, это мой друг! Он мне это сделал… А мне вот это… – перебивая друг друга, мы перечисляли все хорошее, что с нами произошло за день. И тогда заговорил сам Айбулат:
– Если бы я мог, то от удивления широко раскрыл бы глаза. Я вообще-то потерял листок, поэтому решил сделать приятно всем понемногу. А теперь и вы открывайтесь!
Девочки начали рассказывать, как подкладывали своим тайным друзьям подарки. Кто-то даже смог найти конфеты, которых на территории нашей базы было не достать…
Как им это удалось, я гадал даже в самолете, когда мы летели обратно. Ранний вылет сделал свое дело: почти вся смена беспробудно спала. И когда стюардессы принесли еду, никто не шелохнулся. Поэтому пакеты с продуктами достались только тем, кто подавал какие-то признаки жизни.
Айбулат богатырским сном спал рядом со мной в кресле. Проснулся он только в середине полета.
– Ну вот, завтрак проспал, – с сожалением пробормотал он.
– Ничего ты не проспал, – ответил я и положил ему на столик свой собственный пакет. – Это тебе твой тайный друг передал.