Наши в Поднебесной

№ 16 (598) Рубрика: Вологда и вологжане

Группа вологодских ученых попыталась разведать тайны китайского экономического чуда. Несколько сотрудников РАН вернулись из Пекина и Наньчана, где почти неделю изучали секреты страны, сумевшей всего за несколько десятилетий стать передовой экономикой мира.

В состав делегации, посетившей Китай, входил и колумнист газеты «Наша Вологда», который ведет у нас свою авторскую рубрику, заместитель директора Вологодского научного центра Российской академии наук, директор Северо-Западного научно-исследовательского института молочного и лугопастбищного хозяйства, кандидат экономических наук – Константин Задумкин.
– Константин Алексеевич, расскажите, как вологодские ученые оказались в Китае?

Пекин утопает в зелени.

– В период с 21 по 25 мая делегация Вологодского научного центра из четырех человек под руководством заместителя директора ВолНЦ к.э.н. Любови Бабич посетила столицу КНР город Пекин и провинцию Цзянси, центром которой является город Наньчан. Это уже не первая поездка вологодских ученых в Китай. Совместно с китайской Академией социально-экономических наук мы реализуем ряд научных проектов по социологии и экономике. За последние шесть лет мы провели 12 российско-китайских семинаров, а в ходе этой поездки прошла уже 13-я по счету встреча ученых. Она открыла для нас новые перспективы сотрудничества с китайскими коллегами.
Дело в том, что в конце прошлого года в жизни вологодской науки произошло важное событие. Институт молочного и лугопастбищного хозяйства, который я возглавляю, был объединен с Институтом социально-экономического развития территорий РАН и на базе двух организаций был создан Вологодский научный центр. Новый статус позволил активней заниматься новыми направлениями деятельности. В частности, изучением подходов к развитию сельских территорий и сельского хозяйства. Именно эта тема и обсуждалась во время нашей поездки в Китай. По ее итогам мы подписали соглашение, в рамках которого будем развивать новое направление, договорились о проведении 14-го российско-китайского семинара в Вологде и запланировали ряд совместных научных публикаций.
– Разве китайским ученым интересен российский опыт развития села, если у нас идет не возрождение, а планомерное уничтожение деревни?
– Я бы не назвал процессы, которые происходят в сельских территориях, уничтожением. Скорее это логичные последствия глобализации. Молодежь, квалифицированные кадры уезжают в крупные города в поисках лучшего места для жизни и самореализации. И этот вызов одинаково остро стоит и для России, и для Китая. Там средняя зарплата в городе в переводе на российские рубли составляет 30-40 тысяч рублей, а средняя зарплата в деревне порядка 10 тысяч. Все, как у нас. Люди тянутся туда, где созданы более комфортные условия, где интересно.
Задача государства – переломить эту ситуацию. В Китае сделали ставку на развитие сельского хозяйства. Они выбрали тысячу пилотных деревень, где реализуют различные проекты. Главный принцип проектов – экологичность. В последние годы Китаю удалось существенно нарастить объемы сельскохозяйственного производства, в том числе за счет химии. Но сейчас китайцы хотят задать новый тренд – зеленая продукция. Она выращивается без использования химикатов. Этому способствуют особенности климата и рельефа страны. Чтобы облегчить труд фермера, в Китае реализуется программа малой механизации, хозяйства получают государственную поддержку на эти цели.
Кроме того, поскольку главнейшая задача – удержать на селе высококвалифицированных специалистов, пилотные проекты на территориях реализуются комплексно. То есть не только сельское хозяйство получает развитие, но и в целом деревня. Допустим, мы были в одном из таких местечек. Председателем колхоза там работает уроженец деревни, который раньше был мэром Наньчана, а это город с населением порядка пяти миллионов человек. То есть к развитию села привлекают экспертов высочайшего уровня и квалификации. Вокруг такого лидера выстраивается движение. Из своей деревни он делает центр, где не только выращивается рис на полях и рыба в местном заливе. Там создаются туристические объекты, к ним строятся дороги, высаживаются новые парки. Такое место становится привлекательным и для жизни, и для отдыха.
А возвращение людей в деревню решает и еще одну чрезвычайно важную для китайцев задачу – сохранение национальных традиций, возрождение самобытной культуры, восстановление национальной идентичности. Этот вопрос сейчас остро стоит и в России.
Тот Китай, который мы увидели, сильно европеизирован: в больших городах редко встретишь человека в национальной одежде, повсюду реклама мировых брендов.
Глобализация делает свое дело. Но китайцы бережно чтят свои традиции, прикладывают огромные усилия, чтобы сохранить то, что было создано предками. В том числе сохранить деревни. Тот самый бывший мэр Наньчана рассказал, что его родной деревушке почти 600 лет. И он мечтает, чтобы она стояла на земле еще столько же лет и больше, при этом развивалась, молодела. И так думает большинство.
Китайцы – настоящие локальные патриоты. Они не просто любят место, где живут, но и вкладывают в него свои ресурсы – время, знания, усилия, деньги. При этом китайцы очень трудолюбивы. И это еще одна причина, по которой экономическое чудо в их стране стало возможным.
– А как обстоят дела в Китае с поддержкой ваших коллег от науки? У нас, к сожалению, наука переживает не лучшие времена – авторитет ученого заметно уступает авторитету чиновника и коммерсанта.

Константин Задумкин выступает с докладом о развитии сельских территорий.

– Там другая структура управления наукой. У нас все территориальные институты РАН подчиняются центральному руководству в Москве. Там подчинение центру тоже есть. Но в каждой провинции работает своя независимая академия, которая финансируется из регионального бюджета.
На что это влияет? Поскольку ученых финансирует провинция, она ставит им конкретные задачи по развитию конкретных территорий. Заниматься всегда есть чем – одна провинция по численности может достигать трети населения России. К примеру, академия провинции Цзянси исследует территорию, на которой проживает 40 миллионов человек.
Ученые не работают сами по себе по тем вопросам, которые лично им интересны. Они ищут варианты решения проблем территории, предлагают свои стратегии, и что важно – эти проекты реализуются.
Зачастую у нас власти приглашают экспертов, просят изучить ту или иную проблему, дать предложения «для галочки», а потом делают по-своему. То есть научные исследования и здравые идеи не находят своего воплощения. Там само устройство партийной системы этому препятствует: постановка крупных задач и строгий контроль сверху – это раз и актуальный заказ от власти на местах – это два. В результате ученые являются активными участниками социальных процессов, происходящих в обществе.
Нам этот опыт полезен, тем более что иного способа, чем в реальной жизни, с ним познакомиться нет. Китай все еще закрытая страна, информации о госпрограммах или научных исследованиях в интернете почти нет. А если и есть – содержание бывает сильно искажено переводом.
– Каким перед вами предстал «закрытый» Китай?
– Одно из самых сильных впечатлений – европеизация, о которой я уже сказал. Ожидал увидеть там больше местного колорита. Но Пекин не похож на китайский город. Это современный мегаполис, который чем-то напоминает Москву динамичностью, просторами, небоскребами, широкими улицами, современным транспортом, множеством парков.
Это очень ухоженный, чистый и зеленый город, он буквально утопает в деревьях и цветах. Часто в новостях показывают, что Пекин накрыл смог. Но мы не почувствовали там никакой загазованности. Наоборот, город показался экологически чистым и безопасным.
Ее одна интересная особенность – мы знаем, что в Китае проживает полтора миллиарда человек, и на улицах я ожидал увидеть толпы народа. Но оказалось, что это не так. Например, в Москве на Ярославском вокзале концентрация людей гораздо больше.
И еще подкупила дружелюбность китайцев. Нас встречали, как родных. Так что теперь наша очередь проявить гостеприимство – встречать китайских коллег с хлебом-солью и вологодским маслом. Делегация из Цзянси ожидается у нас уже в октябре.
«НВ»