Парашютист Гена

№ 27 (567) Рубрика: В начале было слово

В свои 27 лет Геннадий Углов имел репутацию пьяницы и тунеядца. Трехкомнатная квартира на десятом этаже десятиэтажного дома, в которой он проживал вместе с мамой-пенсионеркой, пользовалась у соседей дурной славой.

Здесь нередко до полуночи (особенно когда мамы не было дома) пели и плясали, причем веселье редко ограничивалось территорией квартиры,  выплескиваясь на лестничную площадку и далее во двор. 
Мать в свои свои шестьдесят с хвостиком работала бухгалтером в домоуправлении, чтобы оплатить коммунальные услуги своей по-советски просторной квартиры и прокормить лоботряса-сына. А Гена после демобилизации из армии все еще «искал себя», по собственному выражению, «интуитивно нащупывая жизненную стезю». Он то устраивался на какие-то курсы, то работал где-нибудь слесарем или дворником, посвящая досуг одной огненной страсти – выпивке. Предпочитал пиво или водку, а лучше водку с пивом. После длительных запоев с неизменными прогулами возникали конфликты на работе. Гена безропотно писал заявление по собственному желанию и тихо увольнялся без порочащих записей в трудовой книжке.
В пьяном виде Гена становился раздражительным и конфликтным, а потому нередко бывал бит. Сотрудники «Скорой помощи», расположенной неподалеку, оказывали ему неотложную медицинскую помощь и отпускали на все четыре стороны.
Несколько раз Гена совершал попытки самоубийства. Однажды, будучи пьяным, он почувствовал стойкое отвращение к жизни, наглотался снотворных таблеток, но бдительная мама вовремя заметила его состояние и вызвала «скорую». Приехала бригада в составе врача Игоря Николаевича и фельдшера Гали. Пациенту промыли желудок и увезли в больницу. После выхода Гену поставили на учет в психдиспансер, и отныне даже самая непрестижная работа была для него мечтой…
В ночь на Рождество врач «Скорой помощи» Игорь Николаевич находился на своем рабочем месте. В течение дня его бригаду направляли к разнообразным пациентам. С наступлением вечера вызовы пошли на убыль, и перед полуночью ему удалось присесть перед телевизором. Прихлебывая из стакана чай, Игорь Николаевич равнодушно глазел на экран, где опостылевшие «звезды» кино и эстрады, разряженные, как попугаи, фальшиво радовались жизни. Игорь Николаевич охотно переключился бы на другой канал, но телевизор смотрели его коллеги, которых эта передача устраивала, и он стал медленно впадать в сонное забытье.
Именно в этот момент его бригаду объявили на срочный вызов. Спустившись на первый этаж, он увидел своего фельдшера Галю с картой вызова в руке.
– Парашютист, – сообщила она. – Реанимация занята, придется ехать нам.
Парашютистами на «Скорой помощи» называли пациентов, которые падали с различной высоты – чаще всего из окон много­этажных домов. Эти вызовы по определению предполагали тяжелые травмы вплоть до летального исхода.
Уже в машине Игорь Николаевич обратил внимание на фамилию и адрес пострадавшего.
– Гена Углов? – удивился он. – А-а, тот самый. Допрыгался…
Место было недалеко – добрались за две минуты. Вот и знакомая десятиэтажка маячит в густом зимнем мраке. Внизу на тонком слое свежевыпавшего снега лежит, постанывая, молодой худощавый мужчина. Так и есть – Гена Углов! Рядом суетится высокий сутулый парень.
– Сидели, выпивали, отмечали! – несвязно бормотал он. – Ушел Генка на лоджию покурить. Открыл окошко настежь. А потом взял и прыгнул через перила – я и охнуть не успел.
«Удивительно, как жив остался! – подумал врач. – Ведь с десятого этажа свалился! Сугробов у дома практически нет, зима совсем малоснежная!»
Парашютиста Гену уложили на носилки и погрузили в салон «скорой».
При осмотре Игорь Николаевич выяснил, что у пациента перелом правого плеча и правой пяточной кости, переломы двух или трех ребер справа, перелом нижней челюсти. Вероятно, пациент упал на ноги, затем пружиняще, как настоящий парашютист, завалился на бок и несколько раз перекатился по снегу. Все это способствовало уменьшению силы удара, в результате Углов остался жив.
Его повезли быстро, но аккуратно: плавно притормаживали на поворотах, уменьшая скорость, медленно перебирались через трамвайные пути. Транспорта на улицах в эту ночь было немного, на перекрестках не останавливались. Диспетчер предварительно сообщила в дежурную больницу, и в приемном покое их уже ждали.
– Тяжелый больной! – сказал Игорь Николаевич, когда бригада возвращалась на подстанцию. – Повезло, что живым доставили.
Через три дня на следующей смене Игорь Николаевич позвонил своему знакомому реаниматологу Титову, который в прошлую смену принимал у него Углова, и поинтересовался судьбой пострадавшего.
– Были разрывы внутренних органов, но операция прошла успешно. Состояние тяжелое, но стабильное, – сообщил Титов. – А ушиб мозга и переломы – вопрос времени. Скорее всего, выкарабкается.
«Но на всю жизнь останется инвалидом!» – подумал Игорь Николаевич…
Но в начале марта бригаду Игоря Николаевича послали на вызов… к Геннадию Углову.
– Надо же – оклемался! – с нескрываемым удивлением сказала фельдшер Галя, когда медработники поднимались в лифте.
Дверь была не заперта. Гена встретил медиков у порога, прихрамывая и опираясь на легкую трость, провел их в зал. Здесь было чисто. В красном углу висело несколько икон, которых раньше не было. Горела лампадка.
Гена уселся на диван, мед­работникам предложил стулья.
– Сердце болит, – пожаловался он. – Уже неделю ноет. И воздуху временами не хватает.
После подробного осмотра и снятия кардиограммы Игорь Николаевич окончательно определился с диагнозом.
– С сердцем все в порядке, – успокоил он Гену. – Скорее всего, после всего пережитого у вас стали пошаливать нервы.
– И что делать?
– Можно обратиться в психоневрологический диспансер. Выпишут таблетки, капельки. А можно сделать по-другому, – Игорь Николаевич выразительно посмотрел на иконы. – Учитывая вашу веру в Бога, лучше помолиться, к батюшке на исповедь сходить.
– В психушку не пойду, – покачал головой Гена. – В храм… Да, в храм.
– А что же с тобой в январе приключилось? – поинтересовался врач.
– Как обычно! Решил на пьяную голову, что жить не стоит, да и перемахнул через перила. Легко летел, словно перышко. Как приземлился – не помню… Только боль, дикая боль везде, во всем теле. И слабость появилась. Жить захотелось – спасу нет. Богу впервые взмолился: «Спаси и сохрани! Осознал! Все по-другому будет, если жив останусь!» И вот результат – живой, хожу помаленьку, здоровье поправляется.
Гена говорил спокойным ровным голосом, очень уверенно, без тех истерических ноток, которые раньше присутствовали в его речи. И вообще, до этой рождественской ночи Углов по своему характеру напоминал скорее взбалмошного инфантильного подростка, нежели зрелого мужчину. Падение с десятого этажа, когда ему пришлось впервые по-настоящему взглянуть в глаза смерти, пройти через физические и психические страдания и последующее чудесное выздоровление, фундаментально повлияло на его характер и заставило по-новому взглянуть.
– Чисто у вас здесь теперь. И тихо, – заметила фельд­шер.
– От спиртного просто отвернуло. Даже запаха не переношу! – выразительно скривился Гена. – Вся эта пьянка ни к чему. Искус дьявольский. Друзья поначалу приходили с выпивкой, но я всех отвадил. Я теперь вместо винного отдела в церковь хожу. И книги читать начал.
С той поры визиты медработников в эту квартиру прекратились. Через полгода, побывав на вызове у соседей Углова, Игорь Николаевич узнал от них, что Гена полностью поправился, устроился на работу, а месяц назад женился.

Гляжу в себя, как в зеркало…

Следующий претендент на областную литературную премию «В начале было слово» Игорь Ваганов (на снимке) родился в 1960 году в городе Кизеле Пермской области, в детстве переехал в Челябинск, и еще дальше — в Казахстан. Одним словом, поколесил.
Но сорок лет назад его путешествия закончились: Игорь бросил якорь на вологодской земле. Жил и работал в Кадуе, потом — в Череповце на «Станции скорой медицинской помощи».
И, как часто бывает, профессиональный врач неудержимо тянулся к творчеству (вспомните Антона Чехова, Михаила Булгакова, Александра Розенбаума). Трудно сказать, с чем это связано. Может быть, с тем, что врач как никто другой ощущает эфемерность границы между жизнью и смертью и стремится более разнообразно и полноценно реализовать себя «от первого мгновенья до последнего»…
Литературой Ваганов занимается более 35 лет. С 1982 года публикуется не только на страницах местных («Вологодский лад», «Вологодская литература», «Пятницкий бульвар»), но и общероссийских изданий (журналы «Посев», «Голос эпохи»). Действительный член Вологодского союза писателей-краеведов, член литобъединения «Семизерье», автор девяти книг.
Его плодовитость неудивительна: Игорь Ваганов пишет о том, что он знает, что он лично пережил в свои 57 лет. И ему веришь…