Первый санитарный

№ 32 (614) Рубрика: Наша история

Так многолюдно на вологодском вокзале не было давно. 22 сентября здесь встречали первый в истории Великой Отечественной военно-санитарный поезд, выпущенный на Вологодском паровозо-вагоноремонтном заводе. Чтобы попасть в вагон-музей, многие вологжане стояли в очереди несколько часов.

Он вышел в свой первый рейс 26 ию­ня 1941 года. Практически вся команда была набрана в Вологде. А это 75 человек – врачи, медсестры, санитары, железнодорожники, повара.
ВСП-312 состоял из 19 вагонов. Первым к паровозу стоял багажный вагон-цейгхауз, разделенный на две половины: в одной – прачечная, во второй – стойло для поросят.
Вторым шел вагон-электростанция с нефтедвигателем и аккумуляторными батареями. Затем вагон-ледник для хранения продуктов – своеобразный «термос» с двойными стенками. Пол в леднике устилался толстым слоем ледниково-соляной смеси. Ее меняли на станциях по мере необходимости.
Следом – вагон-кухня, а за ним штабной вагон «мягкий». Команда жила в обычном, «жестком». Такими де «жесткими» были вагоны и для легкораненых.
Вагон – аптека-перевязочная – герметичный, особой конструкции. В одном купе размещалась аптека, в другом – уголок лечебной физкультуры. Дальше шли вагоны для тяжелораненых со снятыми внутренними перегородками. Замыкал состав вагон-изолятор для инфекционных больных.
Первый рейс был во Псков. Состав сразу оказался в зоне боевых действий.
Из воспоминаний начмеда поезда, капитана медицинской службы, Татьяны Дьячковой:
– Рядом взрывы сметали дома, а у нетронутого перрона стоял новенький санитарный поезд с зеркальными окнами и лакированными боками. Тогда нам казалось, что так и должно быть на войне: красный крест в белом круге – островок милосердия. Бомбить нас стали, когда поезд вышел из Пскова. Не красные кресты, оказывается, нас охраняли, а сам вокзал, который фашисты рассчитывали использовать.
Санитары и сестры принимали раненых бойцов, прибывших с поля боя, – снимали с них окровавленные гимнастерки и брюки, резали на перебитых ногах сапоги, полные крови, обрабатывали раны.
Трое хирургов в вагоне-аптеке делали неотложные операции. Под обстрелом и бомбежкой в поезд было погружено свыше девятисот раненых взрослых и детей.
Второе «боевое крещение» поезд получил во время рейса в Тихвин. Шли бои, а помощь раненым оказывали прямо на станции.
Из воспоминаний начальника поезда Николая Даничева:
– Особенно отличилась Шура Евстигнеева: ее не страшили ни огонь, ни взрывы; она с сумкой перебегала от одного раненого к другому, оказывая им первую помощь. Шура даже не заметила, что ее шинель пробило в нескольких местах. Вытащила из-под обломков вагона троих раненых.
В пути работы хватало всем, но, пожалуй, тяжелее всего приходилось санитаркам. Даже поднять тяжелораненого бойца на третий ярус вагона-кригера было проблемой – мужчин в поезде было мало.
Из воспоминаний медсестры Александры Киселевой:
– На каждую медсестру приходилось по 165 раненых. Мы практически не спали. Назначения, перевязки, кормление, поддержание чистоты в вагоне. Потом писали письма под диктовку раненых, читали им вслух.
Из воспоминаний сандружинницы Валентины Лиходкиной:
– Очень трудно было ухаживать за тяжелоранеными. Представьте, например, вагон раненых в челюсть – их приходилось кормить через зонд, одного кормишь – остальные ждут голодные! Или были загипсованные с ног до головы – у них все тело чешется, под гипс просовываешь палочку с намотанным бинтом и пытаешься как-то облегчить страдание.
Чистота, образцовый порядок были визитной карточкой поезда. Белоснежное белье, вышитые или расписанные цветами скатерти на столах, нарядные наволочки, живые цветы рядом с койками…
Из воспоминаний Веры Пановой:
– Этой чистоте как нельзя лучше соответствовал общий дух поездного бытия. Я там не слышала крика, перебранки, разнузданных речей, все ходили занятые делом, полные достоинства. Друзья мои, как это прекрасно, благородно и целебно.
Свою лепту в выздоровление раненых вносили работники вагона-кухни.
В поезде порой находилось до 200 человек, нуждающихся в особой диете. Так как не всегда на станциях можно было достать белый хлеб, повара выпекали булочки.
А еще в поезде завели поросят. Руководство железной дороги поначалу эту идею восприняло в штыки, считая, что держать животных в санитарном поезде нельзя. Но поросят на свой страх и риск приобрели. За 2,5 года команде удалось получить почти тонну свинины.
Позже решили организовать птичник и огород. На крыше вагона-ледника сделали тесовые грядки длиной 16 метров, в которые установили ящики с землей. Высадили лук, салат и редиску. Вскоре в рационе раненых появилась свежая зелень, а больные шутили, что грядки на вагоне – лучшая маскировка.
В это же время завели кур – устроили под вагоном-аптекой в проволочных ящиках. Сначала боялись, что куры не будут нестись на ходу, однако страхи оказались напрасными, и даже петух пел в положенное время.
Из воспоминаний фельдшера Фаины Киселевой:
– Один из раненых, Колька-партизан, мальчишка лет 13, награжденный медалью «За отвагу», имевший контузию головного мозга, ничего не слышал и не говорил. Поздно вечером Колька приходил в нашу перевязочную и писал «Колька хочет жареной картошки». И назавтра он получал жареную картошку со свининой.
В поезде была организована агитбригада.
Из воспоминаний медсестры Нины Соловьевой:
– Мы пели «Землянку», «До свиданья, города и хаты»… Реакция раненых на эти выступления была потрясающей, приходилось исполнять на бис. Выступали в узком проходе вагона, а чтобы все могли нас не только услышать, но и увидеть, заходили в каждое купе.
На маленьких полустанках врачи ходили по домам – оказывали необходимую помощь жителям.
Из воспоминаний начмеда Татьяны Дьячковой:
– Я помню первые рейсы, когда на не разрушенных еще станциях дети дружно выбегали встречать поезд, приветливо улыбались раненым, совали им кульки с едой. Потом дети тоже выходили к составу, но уже из закопченных развалин, грустные, молча направлялись прямо к вагону-кухне и протягивали пустые котелки. И это было страшнее налета в Тихвине, когда бомбы все-таки достали поезд; страшнее виденной под Архангельском пахоты, когда женщины тянули на себе плуг; страшнее страданий раненых. А страданием был наполнен каждый из 53 рейсов поезда. Страданием, а также состраданием, даже к поверженному врагу.
В одном из последних рейсов в двух вагонах перевозили группу немецких солдат из госпиталя. И в поезде произошел бунт: были бы вмиг смяты пятеро стариков-конвоиров, сопровождавших пленных. Но на пути разъяренных людей встала девушка в косынке с красным крестом. Даже в порыве слепого гнева, с помутнившимся от ран сознанием, солдаты не посмели поднять руку на красный крест.

Лилия Сенченко

Редакция «Нашей Вологды» вместе со всеми вологжанами благодарит пресс-секретаря СЖД Лилию Сенченко, которая несколько лет по крупицам собирала почти потерянную и забытую информацию о первом военно-санитарном поезде, о железнодорожниках и медиках, которые за четыре военных года спасли почти 25 тысяч раненых. Благодаря Лилии Сенченко имена спасителей теперь известны вологжанам. Во многом в результате усилий Лилии в Вологде появился вагон-музей и этот рассказ о поезде, напечатанный на страницах нашей газеты.

 

Фото facebook.com