По следам Слова

№ 41 (581) Рубрика: Литературная гостиная

Первая областная литературная премия «В начале было слово» состоялась. Победители определены и вознаграждены, хотя проигравших не может быть по определению.

ем более что наша газета намерена выполнить свое обещание и продолжить публикации произведений, которые были присланы претендентами на литературную премию в адрес ее учредителя – депутата Государственной Думы Евгения Шулепова.
Сегодняшний гость нашей литературной гостиной – одна из самых молодых участниц конкурса, студентка 3-го курса филологического факультета Вологодского госуниверситета Полина Завируха. Ее рассказ убедительно доказывает, что мы явно недооцениваем чувство гражданской ответственности нынешней молодежи. Глобальные проблемы человеческой цивилизации волнуют молодых не меньше, а, может быть, даже больше, чем представителей старших поколений. И это в общем-то легко объяснить: именно им, молодым, принадлежит Будущее…

Долфи

Думаю, вы не раз слышали о митингах в защиту окружающей среды, которые проходят у крупных фабрик и заводов, а может, и лично участвовали в подобных мероприятиях. «Защитим Землю от яда!», «Прекратим самоубийство!», «Спасем будущее планеты!» – десятки лозунгов, объединенных общей идеей. Но у меня в памяти почему-то обосновался один: «Сбросьте нефтяные цепи!». Я слышу его так часто, как будто это эхо, постоянно сопровождающее мои шаги…
***
Рыболовное судно направлялось на северо-запад. Ходили слухи, что там можно хорошо поживиться.
Один из рыбаков вышел на палубу небольшого суденышка, покуривая трубку и безучастно поглядывая на водные просторы, как вдруг трубка от неожиданности выпала из его натруженных ладоней. Он увидел огромное темное пятно вокруг едва заметного из-за прилива рифа, обломки нефтяной баржи, севшей на мель, и, словно для контраста, яркое солнце над горизонтом. Никогда еще в этих местах не случалось такого…
Через некоторое время выяснилось, что беззащитной жертвой бедствия стал молодой дельфин. Неизвестно, сколько он пробыл среди обломков баржи в зловонной нефтяной луже. Рыбаки, нашедшие смышленого малыша, отправили его на ближайший остров, где дельфина осмотрели ветеринары. К счастью, жизни его ничто не угрожало, но на всякий случай животное поместили на реабилитацию в бассейн. Здесь-то он и повстречал своего лучшего друга…
Шон Бэлморк был тренером по плаванию. Этот бассейн достался ему по наследству от деда, который то ли выкупил его, то ли выиграл в карты – доподлинно никто не знал. Но в нашей истории этот факт не имеет никакой ценности. По-настоящему ценно то, что Шон был добросердечным и ответственным человеком. Для начала он отменил все занятия со своими учениками, пока в бассейне держали дельфина. А потом и вовсе взял шефство над несчастным малышом.
…Проснувшись рано утром, Шон приготовил себе пару сэндвичей, а для дельфина взял зеленое ведерко, доверху наполненное хамсой, – эта рыба пришлась по вкусу его новому другу.
Поначалу Шон просто наблюдал за малышом, сидя на краю бассейна и опустив ноги с закатанными штанинами в холодную воду. Иногда дельфин подплывал ближе, тыкал своим мокрым холодным носом в пятки Шона и быстро уплывал. Бэлморк понял, что дельфину хочется поиграть. Через несколько минут Шон плавал рядом со своим новым другом, которого он назвал Долфи…
Прошло время, и вот Долфи пора домой – в океан. Шон глубоко вздохнул. Он знал, что рано или поздно это произойдет. Он подошел к краю бассейна, присел на корточки и вытянул вперед руку. Долфи тут же оказался рядом, выпрыгнув из воды, он коснулся носом ладони и остался в таком положении. Бэлморк улыбнулся, хотя в горле у него стоял ком. «Пора домой, дружок», – тихо сказал Шон, погладив влажную голову дельфина.
Животное не понимало смысла слов, но дельфины отличаются природной способностью различать эмоциональные вибрации звуков и соответственно на них отвечать. Вот и сейчас Долфи прострекотал что-то коротко и тревожно, словно пытаясь рассказать Шону о чем-то.
Последнее небольшое обследование. Раны на плавнике зажили и не оставили ни одного рубца – еще одна удивительная способность таинственных дельфинов. Пара рыбаков и ветеринар стали готовиться к освобождению Долфи, а Шону пришлось ненадолго уйти.
Это был последний раз, когда он видел своего дельфина живым. Врачи следили только за внешними проявлениями недомоганий и не обследовали Долфи изнутри. Между тем невидимые нефтяные цепи изо дня в день убивали его юный и еще не окрепший организм.
В тот роковой вечер Шон пришел, чтобы попрощаться. Он, как обычно, сел возле воды на корточки, протянул руку вперед. Но никто не выплыл на поверхность, холодный мокрый нос не коснулся ладони. Бэлморк забеспокоился: дельфин оставался недвижим у противоположного бортика и не реагировал ни на плеск воды, ни на голос друга. Тогда Шон, ни секунды больше не медля, кинулся в воду, подплыл к животному, коснулся его холодного, гладкого тела… Долфи был мертв.
***
Я услышал эту историю от Шона Бэлморка, любителя дельфинов, смотрителя небольшого заповедника, который он организовал для этих уникальных морских обитателей.
Мы познакомились с ним на митинге в защиту природы, который проходил на материке, неподалеку от того самого острова. И я искренне благодарен Провидению, что оно подарило мне шанс узнать ближе этого бесконечно доброго и открытого человека.
Голос Бэлморка буквально прорвался ко мне через плотную толпу людей и вынудил остановиться, словно меня самого сковали невидимые цепи. Шон не просил поддержки, не взывал к гуманности – он требовал сбросить нефтяные цепи! Разорвать их! Не дать погубить жизнь!
Я нашел его взглядом среди митингующих с транспарантами и подошел ближе. Мне хотелось узнать, какая история скрывалась за его эмоциональным выступлением. А история определенно была, ее просто не могло не быть. И я не прогадал. Выдав себя за репортера, я пригласил мистера Бэлморка на чашечку кофе. Тогда-то он и рассказал мне свою историю про подружившихся дельфина и человека, которых разлучила смерть.
Шон говорил нехотя, словно не веря, что это может быть интересно кому-то еще. И мне пришлось сознаться, что я – писатель, путешествующий в поисках историй добра.
– Я сразу понял, что вы, Шон, станете самой яркой страницей в моем дневнике, – сказал я, не кривя душой…
У Шона заискрились глаза. Он стал взахлеб рассказывать о своем острове близ Афинского залива, о рыбаках, об отце и о детях, которых он учил плавать. Но о дельфине не сказал больше ни слова. Видно, ему было тяжело переживать все случившееся сызнова, даже в мыслях.
В конце нашей встречи, уже попрощавшись со мной, Шон вдруг остановился и тихо сказал: «Нефть убила Долфи. Нельзя, чтобы так случилось со всем миром. Напишите об этом, и пусть вам поверят. Спасибо за кофе. Прощайте».