«Почетный командарм» Юрий Мазин

№ 28 (568) Рубрика: планета вологда с Александром Раевским Автор: Александр Раевский

Один мой знакомый уважительно называет вологжанина Юрия Владимировича Мазина «почетным командармом». Конечно, он имеет в виду не должность и не воинское звание, а ту общественную миссию, которую выполняет этот неординарный человек.

В

 архиве майора запаса Юрия Мазина – многие сотни документов, устанавливающих факты биографии, совершенные подвиги и обстоятельства гибели советских бойцов и командиров в годы Великой Отечественной войны. У 15 погибших военнослужащих, ранее числившихся пропавшими без вести, с помощью Юрия Мазина установлено точное место последнего упокоения, куда родные и потомки могут наконец-то положить букет цветов… 

– После выхода на пенсию многие военные не знают, чем занять себя на «гражданке». Перед вами подобный вопрос не стоял: вы посвятили свою жизнь возвращению из небытия павших солдат Отчизны.

– В моем семейном альбоме сохранилась единственная и последняя фотография моего деда Игната Семеновича: она датирована 1941 годом. Мне было известно, что он пропал без вести в Калужской области, где на дальних подступах к Москве шли кровопролитные бои. Никакой другой информации не осталось. Именно тогда я понял, как важно восстановить и передать потомкам историю своей семьи. А иначе твои дети и внуки вырастут людьми, лишенными родовых корней…

– Помните свою первую удачу в поиске? 

–  Такое не забывается! В одной из вологодских газет я прочитал письмо Серафимы Павлиновны Дьяковой из Кадуйского района. Она просила найти место захоронения своего дяди – офицера Ильи Коншина, погибшего в первые месяцы войны. Ее запросы в архивы результатов не дали, безответными остались и поиски на сайтах «Мемориал» и «Подвиг народа». На каком-то этапе пришло понимание, что в открытых архивах сведений об этом человеке не найти.  

Как быть? Я предположил, что в документах могла быть допущена ошибка в имени или фамилии. И это оказался верный путь к обретению истины. Как впоследствии выяснилось, вместо Ильи Ефимовича во фронтовых документах о безвозвратных потерях числился Илья Ерофеевич Коншин!

 Что касается места захоронения, то в донесении было указано: «Оставлен на поле боя у города Олонца». Так память о погибшем герое приобрела конкретный адрес.

– Не раз приходилось слышать от людей: «Не можете найти человека – обратитесь к Мазину, он не откажет!»

– Успех зависит не только от моего желания. Не все поиски заканчиваются результативно, потому что в некоторых случаях нет вообще никакой внятной информации. С болью в душе приходится разочаровывать людей. В других случаях удается найти не очень точные, поверхностные сведения, но люди и этому рады. Это уже какая-то крупица надежды!

Совсем недавно ко мне обратилась вологжанка Валентина Алексеевна Орлова с просьбой помочь отыскать могилу ее отца, пропавшего без вести где-то под Ленинградом. На сайте Министерства обороны удалось найти боевую карту 1941 года и установить дату последнего письма, полученного семьей младшего лейтенанта Алексея Васильевича Драницина, отца Валентины Алексеевны. 

Определить точное место могилы оказалось невозможно, но я нашел часовню в память о солдатах 21-й стрелковой дивизии НКВД, в составе которой воевал комвзвода Алексей Драницин. Так что миссия поиска была хотя бы частично осуществлена… 

Вообще-то, скажу я вам, заниматься возвращением из небытия пропавших солдат Великой Отечественной должны не только волонтеры и энтузиасты, но и государственные структуры: федеральные, региональные, муниципальные. Но им чаще всего недосуг. На запросы родственников отделываются отписками: «К сожалению, информации нет…  Вы можете продолжить поиск самостоятельно…» и тому подобное.

Конечно, при сегодняшних штатах архивистов и их скромном уровне познаний в сфере военной истории задача поиска усложняется. И все-таки, если это дело под силу поисковикам, то государству при его гигантских возможностях и ресурсах оно тем более должно быть под силу!     

– Юрий, меня вот что еще волнует. Поиск – это не игра «в солдатики», не оставляющая зарубок на сердце. Здесь все через себя надо пропустить, всю эту лавину человеческого горя, страданий, потерь, которые связаны с людьми, словно вычеркнутыми из времени… 

– Да, конечно. Психологический груз, который берет на себя участник поиска, очень тяжел. Зато и награда, которую получает поисковик, если он сумел восстановить истину, мало с чем сравнима. 

Представьте себе, что в большинстве случаев поиск начинается если не с нуля, то с цифры, стремящейся к нулю. Чаще всего вообще не сохранились документы (утеряны при переезде, сгорели при пожаре, остались у родственников и т. п.). И даже исходные данные – год рождения, место рождения, время призыва – известны в лучшем случае приблизительно. 

Скажу больше: зачастую нет даже злосчастной «похоронки»! Может статься, что пропавший без вести умер намного позже окончания войны, а то и вовсе жив, но по каким-то причинам не вернулся на малую родину и не поддерживал связь с близкими. Но это уже другая история…

Словом, нередко нам приходится начинать поиск, зная только ФИО, а остальные данные очень поверхностны. И хочется сказать огромное спасибо всем создателям «Книги памяти» 1994 года: именно это издание в большинстве случаев является отправной точкой поиска. 

Так вот, я начал говорить о высшей награде поисковика. Если тебе удается найти и документально подтвердить место захоронения солдата, считавшегося пропавшим без вести, то ты испытываешь радость, которая сравнима с радостью человека, спасшего заблудившегося в лесу ребенка или старика. Значит, ты недаром родился и жил на этой крохотной, на этой огромной планете… 

– По личному опыту знаю, как сложна розыскная работа. Почти двадцать лет у меня ушло на то, чтобы найти фотографию одного из первых вологжан, написавших заявление с просьбой отправить его добровольцем на фронт.  

– Именно поэтому поиск – дело людей особого склада характера: с железными нервами, неукротимой силой воли, неисчерпаемым чувством человеческого сопереживания. 

И, конечно же, больших тружеников. Ведь любой запрос в архив требует безукоризненной точности: подчас всего одна неправильная буква – и кропотливый поиск заведомо обречен на провал, потому что искать будут кого-то другого…  

Еще один нюанс. Большинство неудач в поисковой работе выпадает на красноармейцев и краснофлотцев, пропавших без вести в 1941–1942 годах, на начальном этапе войны. Причины понятны: в окружении оказались не отдельные части, а целые соединения наших войск – бригады, дивизии, армейские корпуса. Сотни тысяч военно­служащих попали в плен. Словом, учет безвозвратных потерь был затруднен в силу тех драматических обстоятельств, которые сложились в этот период. 

Однако человек все-таки не песчинка. Так или иначе, по номеру части или по другим объективным данным в архивах Минобороны, но можно проследить, где и когда обрывается боевой путь солдата. И это уже что-то. Если это произошло на российской земле, всегда можно подключить наших коллег из других регионов. Труднее, когда солдат исчез во время советской освободительной миссии в Европе, но при большом желании и эта проблема может быть решена. Европейцы тоже ведут учет захоронений и, скорее всего, не откажутся помочь, если получат правильным образом оформленный запрос.  

– В Вологде уже почти десять лет работает «Клуб фронтовых друзей», который объединяет ветеранов войны и Вооруженных Сил, тружеников тыла, детей войны. Вы занимаете здесь особое место. Расскажите подробнее об этой стороне своей работы. 

– Бывая на заседаниях вологодского «Клуба фронтовых друзей», где обязательно присутствуют не только представители старшего поколения, но и студенты, школьники, молодые активисты городских общественных организаций, я пришел к выводу, что проблема гораздо шире, чем может показаться. Пропавшие без вести есть почти в каждой семье, но некоторые просто не знают, с какого бока подступиться к этой теме. 

Так пришел замысел проекта «Вы нам писали». Это что-то сродни знаменитой телепрограмме «Жди меня», которая идет уже почти двадцать лет. На каждом заседании Клуба я вручаю участникам встречи обнаруженные мною документы о военной судьбе их родственников.

Надо видеть, с каким трепетом они читают документы 1941–1945 годов с описанием ратных дел их отцов, дедов, прадедов! Казалось бы, «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой». У современного человека куча повседневных проблем: работа, дети, быт. Все так. Но напрасно мы считаем, что гаджеты и мобильники атрофировали человеческую совесть. Это несправедливо.  На самом деле человек всегда остается человеком: таковым родила его мать. А человеку, даже если он живет в век сверхтехнологий, свойственно задумываться о своем прошлом, потому что без прошлого нельзя понять настоящее и предвидеть будущее. 

Александр Раевский