Пушистое счастье

№ 23 (605) Рубрика: Житейская история

В доме Марии Дмитриевны мирно живут семь кошек. Но стоит вологжанке выйти за порог, как там разворачивается настоящая война. Ее причина – недовольство соседей.

Первую свою кошку Мария Дмитриевна завела совершенно осознанно. Внуки выросли, бывать у бабки с дедом стали гораздо реже. Нереализованную нежность нужно было куда-то срочно тратить. И кошка – обычная дворовая Мурка, купленная котенком у входа в продовольственный супермаркет «Золотой ключик» за десять рублей, – стала такой отдушиной. Муж Марии Дмитриевны к Мурке был равнодушен, но, в принципе, не возражал.
Мурка поселилась в квартире, летом выезжая с хозяевами на дачу. Нраву была кроткого, поведения – послушного, гадить нигде себе не позволяла, освоив в качестве туалета сливное отверстие ванны. Ела творог, сметану, манную кашу, мелко порезанную колбасу, не привередничала.

Случайные гости
Мурке было уже лет восемь, вполне себе солидная кошачья матрона, когда летней ночью Мария Дмитриевна услышала под открытым дачным окном чье-то жалобное попискивание. Как была, в ситцевой ночной сорочке и босиком, она выскочила на покрытый влажной от росы травой двор, присела, в темноте шаря по ней руками, нащупала маленький, нахохлившийся комочек. Котенок.
Откуда он взялся в их дворе, так и осталось загадкой. Муж, конечно, поворчал для виду, но оставить найденыша все же разрешил. Мурка нового квартиранта тоже восприняла, если и не с восторгом, то без агрессии, обнюхала, пару раз обли­зала и успокоилась, не обращая на него больше никакого внимания. При ближайшем рассмотрении котенок оказался шустрым мальчишкой, которого назвали Борькой.
Было это в начале августа, а в самом его конце, за три дня до начала нового учебного года, муж Марии Дмитриевны тихо умер во сне. Так она осталась одна. Точнее, втроем. Она, Мурка и Борька.
В город по осени Мария Дмитриевна переезжала в слезах. Новый уклад жизни, в которой теперь не было человека, с кем она прожила почти пятьдесят лет, страшил неопределенностью, а главное – неизбывным одиночеством. Дети и внуки, конечно, навещали ее, стараясь не бросать один на один с горем, но у всех из них была своя жизнь с заботами о хлебе насущном. Мария Дмитриевна понимала это и не роптала.
Мурка и Борька наполняли жизнь хоть каким-то смыслом. Им надо было варить еду, с ними можно было разговаривать, чесать за ушком, создавать иллюзию совместного просмотра телевизора. Мурка то и дело болела и хандрила, видимо, в силу почтенного уже возраста, а Борька, наоборот, безобразил и баловался: раскачивался на шторах, ронял вазы с буфета, то и дело норовил сбежать в открытую форточку или в приоткрытую подъездную дверь.
Так перезимовали. В начале марта возвращающаяся из магазина Мария Дмитриевна обнаружила неподалеку от контейнерной площадки с мусорными баками разворачивающуюся баталию. Дворовый пес, беспородный и грязный, но никем не гоняемый, Мишка, которого подкармливали все три подъезда старой сталинки, расставив лапы, истошно лаял на небольшое, угольно-черное существо, которое шипело, вжималось в металлическую стенку бака, но не сдавалось и уж тем более не убегало.
Подойдя поближе, Мария Дмитриевна обнаружила, что это молодой кот. Ни одного светлого пятнышка не было на нем. Даже глаза были смоляными, бездонными, на Марию Дмитриевну они смотрели так, словно кот был посланцем иноземной цивилизации.
Его судьба решилась как-то сама собой. И с этого дня в квартире Марии Дмитриевны стало уже три мохнатых питомца. Кастрированные, привитые, обработанные от блох коты хлопот не доставляли никаких, а радости дарили много.

Дорогой подарок
В июне Марии Дмитриевне исполнялось семьдесят пять. Юбилей было решено отмечать на даче, куда она переехала еще в мае, прихватив с собой все кошачье семейство. Мурка, Борька и Уголек развлекались в дачных угодьях как могли, регулярно приносили к ногам Марии Дмитриевны пойманных полевок и даже одного крота, шастали по соседям, где получали положенную порцию гостинцев, но возвращались домой всегда, словно понимая, что нигде их не будут любить так беззаветно, как это делала Мария Дмитриевна.
Стол для многочисленной семьи и соседей накрыли прямо под яблоней. Собрались все, кроме внучки Маши, которую остальные внуки отчего-то очень ждали, нервно поглядывая на часы. Мария Дмитриевна догадалась, что названная в ее честь внучка, видимо, должна привезти общий подарок. Так и вышло.
Подарком оказался… котенок породы мейн-кун, точнее, североамериканская полудлинношерстная кошечка трех месяцев от роду, с трогательными кисточками на ушах. Мария Дмитриевна влюбилась в нее с первого взгляда, впрочем, как и Уголек, тут же заявивший, что будет опекать новоприбывшую красавицу, единственную в их «стаде» благородную даму с нестыдной биографией.
В сентябре обратно в город Мария Дмитриевна перево­зила уже четырех кошек, а в ноябре умерла Мурка. Слезы по поводу ее потери не высыхали на морщинистом лице Марии Дмитриевны очень долго. Три остальных ее любимца были рядом, ластились к хозяйке, но стоило ей бросить взгляд в сторону сиротливо стоящей пустой красной пластиковой мисочки, из которой всегда ела Мурка и которую не поднималась выбросить рука, как снова перехватывало горло, и глаза переставали видеть сквозь пелену слез. Слишком долго прожила рядом с ней купленная за десять рублей первая кошка.
Умудренная годами Мария Дмитриевна понимала, что время лечит. За год с небольшим даже тоска по мужу стала глухой, живущей где-то в дальних закоулках, пусть и не оставляющей насовсем. Чего уж говорить о кошке. И, тем не менее, ей страшно не хватало Мурки и казалось, что остальные коты разделяют ее неизбывное горе.

В качестве мести
В один из зимних вечеров, кажущихся особо долгими из-за темноты за окном, в квартире Марии Дмитриевны раздался звонок в дверь. На пороге стояла незнакомая девочка, прижимающая к груди лысую кошку. Мария Дмитриевна с трудом вспомнила, что, кажется, такая порода называлась сфинкс.
– Тетенька, возьмите кошечку, – жалобно попросила она. – Мама сказала, чтобы я ее на помойку отнесла, потому что она не хочет, чтобы такая страсть у нас в доме жила. Я к бабушке пришла, но у нее собака живет, ей кошку нельзя. Меня бабушка к вам и отправила, сказала, что у вас много кошек, и еще одна лишней точно не будет.
– Откуда твоя бабушка знает? – ошарашенно спросила Мария Дмитриевна и, спохватившись, добавила: – Да ты заходи, что на пороге стоять.
Девочку звали Катей, кошку Джеммой, подарил ее Кате папа, а потом он развелся с мамой и переехал к новой жене, а мама в отместку велела выкинуть Джемму из дома. Бабушка, папина мама, жила в одном доме с Марией Дмитриевной и действительно держала собаку – большую, лохматую, вечно всем недовольную болонку, истошно лающую на весь двор.
– Как же я у тебя заберу такую кошку, – задумчиво спросила Мария Дмитриевна, выслушав Катин рассказ за чашкой с чаем. – Она дорогая, твоя мама может рассердиться, решив, что я ее украла. А выкупить ее я не могу, сама понимаешь, на пенсию живу.
– Ну что вы, – девочка даже засмеялась от такого предположения. – Мама ни за что так не скажет. Она у меня бизнесвумен, – слово это Катя произнесла с гордостью. – Ей стоимость этой кошки просто тьфу. Да и покупала ее не она, а папа.
– А отец не будет против?
– А ему все равно, – тихо сказала девочка, опустив голову. – Ему и до меня-то теперь дела нет, не то что до Джеммы.

Рушащийся мир
Так в маленьком уютном мире их снова стало четверо: три кота и Мария Дмитриевна. А потом события стали развиваться так стремительно, что она и вовсе перестала за ними поспевать. Рыженький Васька приблудился на коврик перед квартирой, и не пустить его внутрь было просто невозможно. Полосатую Мелиссу отдала дочка умершей подруги. У нее была аллергия на кошачью шерсть, а Мелиссе где-то нужно было доживать свой кошачий век. Сибирского кота Мария Дмитриевна забрала из ветеринарной клиники, куда его подбросили больного и облезлого. Кота вылечили и искали ему новый дом. Не побоялась взять его только Мария Дмитриевна, и за полгода жизни с ней Кот, которого все просто так и звали, превратился в пушистого красавца, как и положено было по породе.
Семь котов спали на строго отведенных им местах. На кухне стояла одна большая миска с водой и семь маленьких, с разным кормом. В коридоре и туалете поселились лотки, потому что привычки к туалету у всех были разные. Кошачью шерсть с пола приходилось собирать пылесосом каждый день, но Мария Дмитриевна не роптала.
Визит участкового стал для нее полной неожиданностью. Оказалось, соседи, недавно купившие квартиру рядом, написали на нее жалобу. Мол, семь котов – признак психического заболевания. В подъезде пахнет кошками, по полу скачут блохи, и вообще безумная старуха сделала жизнь невыносимой.
– Да не пахнут мои кошки, – растерянно сказала Мария Дмитриевна. – Вот вы у меня в квартире стоите, разве есть какой-то запах. И блохи… Откуда им взяться. У меня все животные стерилизованы, привиты, обработаны от насекомых, да и на улицу ходят только на даче. Да и нет такого закона, запрещающего держать домашних животных или ограничивать их количество.
– Да я все понимаю, – уныло сказал участковый. – Хотя семь котов в квартире это перебор, конечно.
– А куда же мне их девать, – еще больше растерялась Мария Дмитриевна. – Они же все – члены моей семьи. Что же, мне их на улицу выбросить?
Вот уже полгода она ведет войну с соседями, которые без устали пишут жалобы во все инстанции. На лето проблема стала менее острой, потому что Мария Дмитриевна и ее питомцы съехали на дачу, но что делать осенью, она пока не представляет. А ее коты все так же исправно носят ей свои военные трофеи – полевок и кротов, ластятся к ногам, забираются спать: кто на подушку, кто в ноги, а кто на стопку простыней в шкафу. То ли не понимают, что над ними сгущаются тучи, то ли точно знают – хозяйка никогда не даст их в обиду.
Алиса Веденеева