Светлое место

№ 14 (596) Рубрика: Вологда и вологжане

После долгой зимы в генеральной уборке нуждаются не только улицы, дворы и парки. Городские автобусы, идущие по маршрутам через кладбища, переполнены вологжанами, которые едут приводить в порядок могилы своих родных и близких. Сейчас эти светлые места дышат жизнью.

С погостов вывозят накопившийся мусор, обрезают деревья, красят ограждения, поправляют памятники, расчищают дорожки, высаживают цветы. На следующей неделе Троицкая суббота, и каждое кладбище к ней должно быть подготовлено. Есть такая профессия – заботиться о новом доме ушедших от нас. Много лет в Вологде эту непростую работу выполняет заведующая кладбищем МКУ «Ритуал» Елена Ивановна Баранова.

 

Елена Баранова

Вместо портного — в строители
Коренная вологжанка родилась в семье простых тружеников – Ираиды Александровны и Ивана Николаевича Карзаковых.
«Мама работала бетонщицей на нескольких заводах Вологды, – рассказывает Елена Ивановна. – Папа трудился экскаваторщиком. Когда жили на Набережной VI Армии, родители часто водили меня на кладбище, где находятся могилки моих предков. Тогда кладбищ я боялась. И только после того, как ушли мои родители, стала понимать, что потеря близких – часть нашей жизни, от этого никуда не уйти. И страха не стало».
В детстве Елена освоила от мамы почти всю энциклопедию женских рукоделий, поэтому мечтала выучиться на портного. Но подруга пошла в строительный техникум и Лену с собой сманила. С отличным дипломом техника-строителя Елена Баранова строила дороги в Ставрополе, попав туда по распределению. А после отработки вернулась в Вологду уже с семьей. Нужно было искать жилье. Тогда быстрее всего ведомственное жилье можно было получить, работая в жилищно-коммунальной сфере. Поэтому пошла Елена на работу техником в ЖЭК. Сначала дали комнату в общежитии, а потом, в 1989 году, и квартиру в панельке на улице Фрязиновской, где Елена живет по сей день.
За эти годы как свои пять пальцев изучила Баранова все узлы, проблемные точки и участки жилищно-коммунальной сферы. В ее ведении оказались все процессы по обслуживанию жилищного фонда – малярные, электрические, сантехнические работы, подвалы и чердаки. Перешла в мастера, а последние пять лет из 25 работала начальником участка. Трудилась и днем, и ночью, ведь в ЖКХ от аварийных ситуаций никуда не денешься.
«Накину халат, резиновые сапоги – и вперед, – вспоминает Елена Ивановна. – Работа очень тяжелая. В голове всегда приходилось держать массу информации: кто, куда, сколько. В апреле 2011 года меня пригласили на работу в новую организацию – «Ритуал». Знакомые удивлялись: «Лена, как ты можешь работать на кладбище?». Отвечаю, что это обычное место работы, где так же нужны человеческое участие, ежедневное решение множества организационных, производственных и прочих проблем. Кладбище, как бы это странно ни звучало, прежде всего живой организм».

Беспокойное «хозяйство»
«Наше предприятие – муниципальное и создано с благой целью, чтобы на печальной ритуальной теме не было злоупотреблений и соблазнов у коммерсантов, – поясняет Елена. – На балансе у нас восемь кладбищ. Из них в моем ведомстве – шесть, за исключением Козицино-1 и Козицино-2. И порядок на них – наша ответственность. Хлопотная и серьезная работа. Кроме того, мы следим за тем, чтобы соблюдались нормативы, чтобы не было самовольного «захвата» участков. К примеру, памятник не должен превышать высоту два метра, родственники не должны захламлять или портить рядом стоящие могилки и надгробия и так далее. Самое крупное у нас – Пошехонское кладбище с мемориалом умершим блокадникам – занимает площадь около 50 гектаров. По нашим данным, на нем захоронено около 300 тысяч человек, это сопоставимо с населением сегодняшней Вологды. В настоящее время там не хоронят.
Второе по площади – Введенское с мемориалом, ему, как и Горбачевскому в парке Мира, более 300 лет, и там тоже уже не хоронят. На Введенском похоронено около 10 тысяч гражданских, а на мемориальном – 3863 человека, умерших от ран в госпиталях бойцов Красной Армии.
Площадь Горбачевского – шесть гектаров, и на нем захоронено около 40 тысяч наших земляков. На Мауринском кладбище хоронят до сих пор жителей Молочного и окрестных деревень, его площадь примерно 11 гектаров.
Еще два закрытых кладбища: Прилукское с небольшим мемориалом и Слободское. Там захоронения до 1 тысячи человек, и площади их невелики – восемь и три гектара соответственно.
Как видите, площадей немало. А обслуживает их всего несколько уборщиц. Почти все – женщины пенсионного возраста. В «деле уборки» главное – ответственность, дисциплинированность, оперативность. С мая обкашиваем траву на территории всех кладбищ – тропинки, обочины центральных дорог. Если делать это в июне, то уже сложно справиться с травой. А надо, чтобы кладбище смотрелось опрятно, аккуратно. В сезон косим траву четыре раза. Этому учиться мне не пришлось: 25 лет работы в системе ЖКХ приучили меня делать все на «отлично». Вторая задача – уборка мусора. Это большая проблема, так как посетители идут сюда каждый день, прибирают могилы, особенно сейчас – перед праздником Святой Троицы. Мы понимаем людей, все хотят, чтобы на могилках было чисто прибрано, выметен мусор, вынесены ветки, камни и трава. Но плохо, если люди не несут мусор на обочины, а складывают тут же – на чужую могилку или между оградами. Чтобы не захлебнуться в мусоре, мы ежедневно собираем и складируем так называемый «случайный мусор» в небольшие временные кучки, потом наши сотрудники собирают эти кучки тачками. Если хотя бы день не убирали – давно заросли бы в мусоре. Дважды в неделю машины увозят этот мусор на городскую свалку».

Дерево жизни
Так повелось, что возле могил своих родных люди любят высаживать деревья. Кто-то считает это символичным, ведь дерево олицетворяет жизнь, а его корни и крона связывают миры живых и мертвых. А кто-то просто хочет, чтобы могилка была покрыта приятной прохладной тенью большого дерева. Спустя годы деревья вырастают, а их мощные стволы начинают доставлять проблемы. Естественно, люди обращаются к администра­ции кладбища с просьбой убрать из оград деревья. Так, одна из читательниц газеты «Наша Вологда» прислала в редакцию письмо с жалобой на администрацию Пошехонского кладбища, что в сносе дерева отказали, посоветовали убирать за свой счет.
Елена Баранова поясняет: «Родственники умерших почему-то уверены, что на могилке надо посадить березку, сосну или кустик сирени. И почти каждая могилка, к примеру, на Пошехонском и Введенском кладбище оказалась «засаженной» этими растениями. Годы идут, деревья растут, кусты «расползаются» по кладбищу, заполоняя всю территорию. Старея, толстенные березы, тополя создают реальную угрозу не только для дорогих надгробных памятников и оградок, но и для людей. К примеру, на старых кладбищах Вологды – Введенском и Горбачевском – позапрошлой весной упало несколько столетних берез. И только чудо, что не пострадали люди. Но, падая, деревья повредили вокруг себя немало надгробий. Конечно, наши рабочие их распилили и вывезли. Однако люди продолжают сажать деревья внутри оградок и вне их. Что можем, мы убираем. Но идти внутрь ограды не имеем права. Если саженцы сегодня приживутся, лет через 20-30 вологжане опять встанут перед проблемой: что делать с вымахавшими соснами и березами?
Именно поэтому, согласно местному законодательству, убирать живые стоячие деревья внутри ограды обязаны не мы, а родственники – владельцы захоронения. Если дерево относительно небольшое, можно его спилить своими силами. Но большие деревья высотой 10-30 метров должны убирать только подготовленные сотрудники – альпинисты со специальным оборудованием или при помощи автовышки. Конечно, это требует средств. А в задачи нашего предприятия входит уборка только упавших деревьев. На Козицино зорко следят за тем, чтобы люди самовольно не сажали деревья. Традиции везде разные, но во многих странах стараются отходить от большого количества деревьев и оградок на кладбищах».

Найти своих
Много писем от читателей на почте нашей газеты и по поводу розыска могилок своих предков. «По каким-то причинам люди не навещают могилки по 5, 10, а то и больше лет, – говорит Елена Баранова. – Местность меняется, и они не могут найти, приходят к нам за помощью. Такие случаи ежедневны. Пошехонское кладбище, например, разделено на 14 визуальных участков по годам, плюс сервисный участок в самом начале кладбища. Почти всегда мы помогаем найти нужную могилу. Если она все же не находится, то на Советском проспекте у нас имеется архив, где в журналах учета записаны все захороненные. Рекомендуем родственникам записать фамилии тех, кто захоронен примерно в те же сроки, что и их умерший близкий. Почти всегда можно найти таким методом забытую могилку. Но лучше не терять и не забывать. Ведь могилки – это не просто земля. Это наша прямая связь с теми, кого мы любили и продолжаем любить».
Ирина Полетаева