Владимир Аринин: против течения

№ 11 (551) Рубрика: планета вологда с татьяной охотниковой Автор: Татьяна Охотникова

Сегодня известный вологодский писатель Владимир Иванович Аринин почти ослеп и диктует свои произведения секретарю. То ли в шутку, то ли всерьез он именует себя вологодским Николаем Островским. Пишет, по его собственной оценке, «суперкнигу по итогам жизни».

В своей квартире в центре Вологды романтик и мечтатель Аринин верит, что космос поддерживает его в борьбе с тяжким вызовом судьбы. Сила духа и несгибаемая воля этого красивого человека дают надежду другим.
Вокруг его имени всегда кипели страсти. И по сей день одни считают Владимира Аринина «не от мира сего», другие видят в нем талантливого исследователя, краеведа, писателя, журналиста. Во все времена он смело брался за такие темы, о которых другим и подумать было страшно. И писал не в стол: суммарный тираж его 23 изданных книг огромен.
Так или иначе, но Аринин – явление вологодской культуры. В начале марта член Союза журналистов и Союза писателей России Владимир Иванович Аринин отметил 82-й день рождения.
…Когда-то мне довелось работать с Арининым в одной редакции. Этот человек – особенный во всем, начиная с выправки: высокий, стройный, с благородной сединой. Особенный «арининский» взгляд – перед собой, поверх голов. Сумасшедшая энергетика: он заходил в кабинет, со столов сами по себе падали карандаши и ломались ножницы. Но ему это очень нравилось, Владимир Иванович улыбался и напевал: «Это – рок Авроры» (именно так назывался роман, над которым он работал в начале нулевых).
Сегодня Аринин снова полон задумок и вдохновения:
– Не дружу с Интернетом, – начинает наш разговор писатель, – это не мое. Но недавно попросил друзей набрать в поисковике свое имя и ахнул: оказывается, мои книги скачивают, читают и на меня полно ссылок! Это стало приятным открытием. За два года у меня случились два важных события: вышли книги из трилогии «Ничего обыкновенного» и «Сказки под Луной». Это – повести и стихи, лучшее, что я сделал для детей за последние сорок лет. Иллюстрации к изданиям кроме вологодской художницы Генриетты Бурмагиной сделали простые вологодские школьники. Готова и третья книга – «Вологодское чудо». К сожалению, пока на ее издание я не нашел средств…
– Ваша энергетика всегда зашкаливала, вы были в самой гуще событий. Что придавало силы?
– Для меня не писать – огромная трагедия. Поэтому слепота поначалу стала для меня настоящим кошмаром. Временами охватывало отчаяние, и я думал: «Лучше умереть»…
Потом первый шок прошел и я спросил себя: «А чем ты, парень, лучше других? Вон сосед твой, фронтовик, давным-давно не видит, но ведь не жалуется!».
Заговорила гордость, стало стыдно сдаваться на милость судьбы. Неожиданно передо мной открылись новые возможности, я как будто заглянул внутрь себя. И понял: как писал легендарный Николай Островский, как он диктовал знаменитый роман «Как закалялась сталь». И решил, что еще не время готовиться ТУДА, где нет ни печали, ни радости. Буду бороться до конца. Буду заниматься тем, к чему призван. Я – писатель и должен заниматься заповеданным мне ремеслом ровно столько, сколько смогу…
Раньше я считал себя краеведом, фантастом и сказочником. Не мог и подумать о том, что посмею писать о великих людях, ну кто я такой? Однако в середине девяностых задумал краеведческое исследование «Пушкин и вологжане» – и неожиданно втянулся!
«Солнце русской поэзии» Александр Сергеевич Пушкин как бы приподнял меня над реальной обыденностью, вырвал из привычной среды и повел. Это было чудо, мистика! Так появилась моя книга «Неразгаданные тайны Пушкина». До сих пор уверен: мне удалось разгадать тайну гибели поэта! Именно глядя отсюда, из Вологды! Книгу раскупили, это был настоящий успех.
– А Шаламов? Мне кажется, именно вы открыли для Вологды этого мало известного в то время автора. Помню, против вас тогда выступили некоторые коллеги: возможно, увидели в Аринине соперника, возможно, были другие причины…
– Сейчас о Варламе Шаламове известно все и всем: трубят, диссертации пишут, музей открыли, проводят чтения и даже конференции международного уровня.
А когда я первым поехал к биографу и близкому другу Варлама Шаламова – Ирине Сиротининской – и после этого опубликовал целую серию материалов в областной газете, это было первым словом о Шаламове для его земляков. Все подтверждено документально: я встречался с узниками ГУЛАГа, выискивал факты по крупицам…
Потом появились первые книги самого Шаламова. Сожалею, конечно, что Шаламов и Солженицын, поначалу дружившие, со временем разошлись по литературным и идейным соображениям, чуть не до смерти вели непримиримые споры, выясняя, кто правдивее и точнее изобразил жизнь в гулаговских застенках. В те годы я встал на сторону Солженицына, но потом мое мнение изменилось. На мой взгляд, в творчестве Солженицына больше иллюзий, в то время как Шаламов – просто сгусток правды. При этом оба – великие личности, противопоставлять их нельзя. Возвращаюсь к этой теме и размышляю о ней в своем последнем очерке «Пятая Вологда», но скажу о нем чуть позже. Мне сильно греет душу то, что до многих тем удалось добраться первым.
– Вы и в театральную жизнь Вологды внесли немалый вклад.
– На вологодской сцене поставлены девять моих пьес, включая три сказки в театре кукол «Теремок». Наряду с другими энтузиастами я стоял у истоков театрального фестиваля «Голоса истории». На «пилотном» фестивале в Вологодском кремле больше двадцати лет назад показали три спектакля: «Василиса Мелентьева» по А. Островскому, «Левша» по Н. Лескову и мою пьесу
«И возлюби (Три греха Дионисия)». Тогда я не сознавал, но с высоты прожитых лет вижу, в какой компании великих тогда оказался. И горжусь этим.
– Был еще и легендарный спектакль о Батюшкове «Мой гений» в 1982 году. Я была на премьере и готова свидетельствовать: эта постановка стала настоящим событием для культурной Вологды.
– Каждый писатель, независимо от уровня его известности, имеет литературного учителя. Для Пушкина таким учителем стал Батюшков, для меня – тоже. Его творчество – это мечта, это красота, это такая волшебная флейта в русской поэзии. С поэтом случались невероятные вещи, а меня всегда привлекало все необычное и загадочное. Но я даже представить не мог, что когда-нибудь напишу о нем пьесу. Писалось мне легко, радостно и достаточно быстро, хотя потом переписывал ее раз восемь.
Когда написал, отнес в драматический театр. Вокруг «Моего гения» сразу началась закулисная борьба, и я даже пожалел о том, что взялся за это дело. Три года мы с соавтором Вячеславом Кошелевым были в неведении – пьесу не отвергали, но и не ставили. После долгих перипетий «Моего гения» поставил ленинградский режиссер Геннадий Соловский, а худруком спектакля стал классик советской сцены Игорь Горбачев. Музыку к «Моему гению» написал наш замечательный земляк Валерий Гаврилин. Ко дню премьеры билеты были проданы и даже выпущены дополнительные – на генеральную репетицию. Я волновался и тревожно ждал, как отреагирует публика на спектакль. В общем, был успех, мой звездный час.
Считаю, что мои пьесы могут снова вернуться на вологодскую сцену. Жизнь циклична…
– Над чем сейчас работаете?
– Называю это суперкнигой. Когда я ослеп, на многие вещи стал смотреть иначе. Все это хочу выразить в своей новой работе. Всю жизнь я писал о тайнах других, теперь же хочу открыть читателю свои собственные тайны. В архиве у меня накоплено многое, что не печаталось, ждало своего часа, писалось в стол. Что-то написано неровно, небрежно; что-то – неудачно, и не понравится читателю. Всю жизнь меня считали белой вороной, и сегодня мне больно – ведь мои архивные листы я уже не увижу никогда. А между тем процентов 70 уже готово, свою будущую книгу я назвал: «Владимир Аринин – против течения». Бросаю вызов судьбе, хочу побороться с ней, и здесь главная задача – успеть, понять: кто – кого. Надеюсь на читателя: для меня чрезвычайно важна психологическая и эмоциональная поддержка вологжан. Хочу им сказать: «Я здесь, мои дорогие, я рядом! Будьте со мной, пока я буду с вами…»