Владимир Панцырев больше не пишет по ночам

№ 03 (585) Рубрика: Планета Вологда с Татьяной Охотниковой Автор: Татьяна Охотникова

Владимир Васильевич Панцырев – человек в Вологде легендарный. Скажу так: все его помнят, хотя и не все поминают добрым словом.

Именно Панцырев в начале девяностых затеял большое, трудное и, как оказалось, небезопасное дело – газету «Русский Север». Она стала глотком свежего воздуха для десятков тысяч вологжан, подарила людям надежду на правду и справедливость.
Сегодня он живет далеко от Вологды – в Воронежской области. Исчезла в небытие и газета «Русский Север». Но жизненная позиция Владимира Васильевича Панцырева, недавно отметившего свой 65-летний юбилей, по-прежнему важна и интересна нашим землякам.
– Владимир Васильевич, почему же после 30 лет жизни в Вологде вы уехали отсюда?
– Завершился жизненный этап. Все, что я мог сделать, было сделано. Время прежней «Комсомольской правды», собкором которой я проработал семь лет, и время «Русского Севера», которому я отдал двадцать лет, миновало. Мечты о том, чтобы убедить или заставить власть уважать своих сограждан, не сбылись. А прислуживать власти я так и не научился. Тогда и понял, что самое полезное для человеческой души – встречать старость в местах своего детства.
– И не скучаете по Вологде?
– Скучаю, конечно. Здесь прожита почти половина жизни. Здесь выросли два моих сына, здесь родилась дочь Дарья. Каждое утро сажусь за компьютер и читаю новости из Вологды. Радуюсь хорошему (которого, увы, маловато), переживаю из-за проблем. В общем, в курсе дела…
– Значит, вы должны быть и в курсе трагической ситуации на нашем рынке СМИ. Вслед за «Русским Севером» в Вологде закрылось без малого два десятка газет. Это уже не просто кризис нашей профессии – это настоящая катастрофа.
– Этот процесс происходит не только в Вологде – он всероссийский. Власть боится, что народ увидит ее истинное лицо. В подобной атмосфере представить себе существование «Русского Севера» просто невозможно!
– Мне посчастливилось работать в «Русском Севере» с 1999 по 2005 год. Не скрою, в моей 30-летней профессиональной карьере это были лучшие годы. А у вас нет ностальгии по тем временам?
– Есть. «Как молоды мы были, как искренно любили, как верили в себя…» Искренно любили неожиданную возможность писать правду. Верили в будущую светлую жизнь. Увы, все развернулось в обратную сторону. По нынешним временам те грехи, за которые бывшего губернатора Подгорнова когда-то упекли в «Матросскую тишину», – детские шалости. Деньги разворовываются в оглушительных масштабах, десятками миллиардов. И все это под многолетние призывы бороться с коррупцией.
– Лет 15 назад перед дверью моего рабочего кабинета ежедневно выстраивалась очередь. Приезжали люди даже из дальних сел, уповали на нас, как на свою последнюю надежду. Многие просили: «Пусть придет Панцырев! Один его вид на суде или в кабинете чиновника решает любые проблемы!» А что теперь? Профессия журналиста вырождается?
– Профессия журналиста в ее прежнем гражданском значении не вырождается – она умерла. Оставшиеся при деле единицы профессионалов и независимых СМИ – исключение из правил.
Когда была возможность обращаться к читателям через независимые от власти СМИ, были и журналисты высокого профессионального полета – авторитетные, эрудированные. К их мнению прислушивались и чиновники, тогда еще не слишком оборзевшие, и народ. Нужны ли в наше время журналисты с высоким гражданским чувством? Народу, безусловно, нужны. Но кто у нас сегодня думает о народе?
– Время не стоит на месте. Да, традиционные СМИ сдают позиции, но мощно заявили о себе соцсети. Сегодня каждый, кто знает алфавит, сам себе журналист. Кажется, все так просто: сел за клавиатуру, включил мозг (если есть что включать) – и побежала мысль в известном направлении, как написал один поэт-любитель.
– А знаешь, в этом большая доля правды и пользы для общества. Подобие гражданской журналистики, на мой взгляд, действительно начинает проклевываться в интернете. Я нахожу там интереснейшие расследования, прекрасные путевые очерки, аналитические статьи.
Пусть все это с дикой орфографией и пунктуацией – безграмотность нынешней молодежи беспредельна (привет Минобразу вместе с Минкультом). Но в то же время искренне, с интересом к подлинной жизни – и не только в пределах Садового кольца.
Это такой контраст по сравнению с кретинизмом нескончаемых ток-шоу про внебрачных жен и внезапных наследников! Очень славно, что молодежь практически не смотрит телевизор. Потому что дебилизировать весь интернет у власти никаких денег не хватит. На это и надежда.
– А может, все еще будет? Придет новое время, и тогда вы встанете у руля нового СМИ?
– Боюсь, не дожить нам до этого времени. Шанс упущен…
– Чем занимаетесь сейчас, на пенсии? Пишете что-то?
– Сейчас как раз и занимаюсь тем, о чем давно мечтал, – ленюсь. Славное состояние абсолютной независимости! Оборудовал в доме кинозал (детская мечта), смотрю фильмы, которые давно хотел увидеть. Не спеша строю баню (из вологодской, кстати, ели). Освоил сварное дело, о чем мечтал с юности. Я же окончил среднюю школу «с трудовым политехническим обучением», получил начальные разряды по столярному и слесарному делу. Ничего не пишу – упорядочиваю мысли, когда что-нибудь строгаю, бетонирую и так далее. В одиночку в тишине на свежем воздухе думается хорошо.
– Что это за город Бобров, в котором вы живете? Он похож на Вологду? Что здесь за люди живут?
– Бобров – тихий зеленый уютный районный центр в 80 километрах к югу от Воронежа. Тут заканчивается лесная зона Центральной России – дальше донские и приазовские степи. Поэтому природа «напоследок» сосредоточила массу лесов, березовые рощи, дубравы. За моими окнами – леса до горизонта, а в долине излучина самой чистой реки в Европе – Битюга. Вдали на высоком берегу – белый храм села Коршева, откуда родом великий русский издатель Алексей Суворин (друг и «первооткрыватель» Чехова) и известный советский поэт Егор Исаев (который, кстати, помогал Николаю Рубцову).
Одноэтажный Бобров похож на одноэтажную Вологду – как похожи все старые русские города. А пятиэтажный город по инфраструктуре на душу населения пока обгоняет Вологду. Тут уже давно и Ледовый дворец, и двухзальный Дворец культуры с кино в 3D, и крытый бассейн, и стадионы с чудесными футбольными полями, и асфальтированные улицы с плиточными тротуарами, и «диснеевские» детсады, и скверы с детскими площадками, и даже свой пешеходный Арбат. По меркам современной России многовато для райцентра, но ведь это хорошо! А секрет прост: здешний глава – хозяйственный мужик, бывший председатель колхоза. На работу и с работы сам ездит за рулем, аккурат мимо моего дома. И всегда первым здоровается с прохожими.
А люди здесь, как и везде в России, разные. Населения в городе чуть больше 20 тысяч. Бобровчане более громкие и менее покорные, чем вологжане. Юг все-таки!
– Нет ли желания написать книгу мемуаров? Или какую-то другую книгу?
– Писать мемуары желания нет. «Жареные» и просто любопытные закулисные подробности политической жизни той поры, которые хранятся в памяти, пусть и останутся со мной – я же не бульварный репортер. И вообще, тридцать пять лет назад в одной из дружеских эпиграмм про меня сказали: «Коль днем писать Володя ленится, то знайте – пишет он ночами». Я давно уже ночами не пишу, а смотрю кино…
– Нет ли желания вернуться в Вологду и начать все сначала?
– Если только по принципу генерала Чарноты из булгаковского «Бега»: «Ну, знаешь, Парамон, грешный я человек – нарочно бы к большевикам записался, только чтобы тебя расстрелять. Расстрелял бы и мгновенно выписался обратно». Вот и я – возродил бы «Русский Север», вместе с единомышленниками быстренько «расстрелял» в газете самых одиозных жуликов и тут же «выписался» обратно. Шутка, конечно…
А если серьезно, то я не был в Вологде семь лет. И как-то боязно увидеть ее снова – слишком много памятного навсегда исчезло за эти годы в милом сердцу городе, слишком много безвкусного и чужеродного появилось… Я уже пережил подобное с родным Воронежем: не хочу повторения этих ощущений.
– О чем жалеете?
– Жаль, что не получилась Россия, о которой мечталось.
– Что бы вы пожелали сегодняшним вологжанам?
– Не поддаваться телевизионному оболваниванию. Всегда помнить о том, что Родина и государство – это не одно и то же. Поэтому, скажем, не любить премьер-министра или президентского пресс-секретаря – это не значит быть против России. Может быть, даже наоборот.