Вне конкуренции

№ 03 (585) Рубрика: Среда обитания Автор: Михаил Скляр

Эпоха небольших провинциальных банков неумолимо клонится к закату. Осталось выяснить, благо это или зло?

На недавней встрече с руководителями вологодских СМИ глава нашего региона Олег Кувшинников поделился с журналистами своим видением будущего российской банковской системы. По мнению Олега Александровича, время провинциальных банков миновало. Процесс ускоренной консолидации отечественных финансов неизбежно приведет к тому, что вся мелкая рыбешка будет проглочена акулами. По оценке губернатора, в живых останутся лишь банки из нынешнего топ-20.
Как мне показалось, Олег Кувшинников считает исчезновение малых и средних банков не только объективно назревшим, но и благотворным для нашей экономики. Учитывая событийный фон для этой встречи губернатора с представителями прессы, эмоционально Олега Александровича можно понять. Не прошло еще и месяца после скандальной катастрофы вологодского банка «Северный Кредит», который был буквально из-под носа украден у главных акционеров – областного правительства. При этом ущерб, нанесенный руководству области, не исчерпывается сотнями миллионов рублей, которые могли пополнить небогатый бюджет нашего региона, если бы «казенный» пакет акций «Северного Кредита» был вовремя продан. В преддверии предстоящих выборов Президента России крах банка, клиентами которого были десятки тысяч вологодских предприятий, организаций, индивидуальных предпринимателей и частных лиц, – это еще и нешуточный удар по политической репутации местной власти, которая совместно с многочисленными надзорными органами пренебрегла принципом «два У»: уследить за действиями новых акционеров «Северного Кредита» и угадать, к чему эти действия могут привести. Если добавить к сказанному, что злосчастный банк и раньше не приносил Вологодской области ничего, кроме головной боли, а сам факт приобретения областным правительством крупного пакета акций «Северного Кредита» считается грубой ошибкой «позгалевской» команды, то неприязнь Олега Кувшинникова к «раздробленности» банковской системы представляется обоснованной.
Но все не так просто, как может показаться на первый взгляд. Исчезновение банков-пирамид, банков-прачечных, банков-прохвостов – дело доброе, спору нет. Однако полную зачистку национального финансового сектора от малых и средних банков можно охарактеризовать фразой, которую приписывают знаменитому французскому дипломату Талейрану: «Это хуже преступления – это ошибка».
Начнем с того, что даже сегодня, когда количество российских банков превышает внушительную цифру 500, кредитные ресурсы для юридических и физических лиц в нашей стране стоят неумеренно дорого (а при чуть «подмоченной» кредитной истории и вовсе недоступны). Представив, что на финансовой площадке вместо 500 банков осталось хотя бы 50, не говоря уже про 20 или 10, можно не сомневаться, что средняя стоимость кредита и доступ к нему станут еще хуже. В ситуации, когда рынок западных капиталов для российского бизнеса практически закрыт, ухудшение условий кредитования внутри страны приведет к обвальному падению спроса на кредиты со стороны реального сектора экономики. Это значит, что планы выхода из рецессии и перехода к подъему экономики будут перечеркнуты: оживление экономики по определению невозможно без активного кредитования.
Рядовые граждане, не пользующиеся кредитными ресурсами, тоже не получат от убиения малых банков ничего хорошего, кроме плохого, как говорят одесситы. Бывшие вкладчики КБ «Северный Кредит» уже ощутили это на себе. За первые рабочие недели после новогодних каникул в редакцию «НВ» неоднократно обращались горожане, которым приходилось выстаивать очереди в местных офисах Сбербанка, уполномоченного осуществлять расчеты с пострадавшими клиентами «Северного Кредита». Что ж, снижение качества обслуживания клиентуры, вызванное физической и психологической перегрузкой банковского персонала, – одно из наиболее наглядных последствий усиливающегося монополизма в финансовой сфере…
Стратегия безудержной централизации банков наталкивается еще на несколько неслабых контраргументов.
Первое: абсолютизировать надежность крупных банков, даже в случае государственного участия в их капитале, не совсем разумно, а может быть, и совсем неразумно. После дефолта 1998 года вместе с малыми и средними полетели под откос и крупнейшие банки – СБС-Агро, Инкомбанк, Менатеп. Если эти примеры кажутся слишком далекими по времени, можно вспомнить про ситуацию вокруг банка «Уралсиб». Несмотря на свое участие в топ-20, в
2015 году «Уралсиб» оказался у критической черты, и только решительное вмешательство «сверху» спасло его от падения в пропасть. Аналогичные меры пришлось предпринимать и по отношению к другому участнику топ-20 – ПАО «БИНБАНК».
Второе: постоянные поиски загадочного «особого пути» России не всегда продуктивны. Мы живем в глобальном мире, где нет «чужого» опыта: есть только отрицательный или положительный опыт. Так вот, в Соединенных Штатах, которые считаются цитаделью современной банковской системы, по состоянию на 1 октября 2017 года функционировало 4938 банков (включая филиалы иностранных кредитных организаций) – почти в 10 раз больше, чем в Российской Федерации. При этом население США всего в 2,4 раза больше российского. Получается, что по количеству банков на душу населения американцы опережают нас в четыре раза. А если сравнение с крупнейшей финансовой державой мира кажется некорректным, давайте посмотрим пониже да поближе. В маленькой Венгрии по состоянию на 1 декабря 2017 года работало около 100 банков венгерского и иностранного происхождения – примерно в 5 раз меньше, чем в России. А население Венгрии почти в 15 раз меньше, чем у нас. Все та же простая арифметика: по количеству банков на душу населения венгры опережают россиян втрое. Вот и весь сказ…