Военный роман

№ 13 (595) Рубрика: Житейская история

Эту историю нам рассказала учительница одной из вологодских школ. Мы публикуем ее целиком, от первого до последнего слова.

Моя бабушка никогда не рассказывала про войну. А как только о ней заходила речь, бабушка тихо скрывалась на кухне. Во всем этом крылась какая-то тайна, и мне так хотелось ее узнать…
Семейная тайна
Как-то родители уехали в отпуск без меня, и я, оставленная на попечении бабули и дедули, решила разведать, что к чему, спросила у деда, почему мама не знала своих бабушек и дедушек. Дед как-то напрягся, но, как человек военный, увиливать от ответа не стал.
– Потому что я – сирота, – сказал он. – Не с рождения, конечно, с войны. Отец мой погиб на фронте в первые дни вой­ны. Я вот, видишь, выжил и даже ранен был всего один раз, да и то легко, а он погиб. Так вот бывает. Мы родом с Белоруссии были, и мама моя тоже в войну умерла. Их деревню фашисты захватили, в доме нашем остановились на постой. Мать у меня женщина резкая была, сказала что-то не то, вот они ее расстреляли, а дом наш сожгли. Видишь, внучка, некуда мне было с фронта возвращаться-то. Я и не вернулся, в армии остался.
– А бабушкины родители куда подевались? – спросила неугомонная я.
– Отец тоже на войне погиб, а мать… – тут он замолчал на время, а потом закончил неловко: – Так получилось, что не общались они. Так жизнь сложилась…
Внезапный родственник
Мне было семнадцать, когда произошло событие, сильно потрясшее нашу семью. Было это в День Победы. По традиции у нас ожидались гости, когда раздался тот звонок в дверь.
Открывать пошел мой папа, и он впустил в квартиру незнакомого мужчину лет сорока пяти. Высокого, начинающего лысеть, но красивого. Было в нем что-то мимолетно знакомое, хотя я никогда раньше его не видела.
– Вы к кому? – спросила выглянувшая из кухни мама.
– К Марии Ивановне, – ответил он.
Марией Ивановной была моя бабушка. Она тоже пришла на шум, вытирая об фартук перепачканные мукой руки, глянула на гостя, явно не узнавая.
– Я – Игорь, – тихо сказал он, и бабушка вдруг ойкнула, сделала шаг назад и начала валиться на пол. Бабушку бросились поднимать, искать нашатырный спирт, капать корвалол, открывать форточку в комнате, отодвигать накрытый стол от дивана.
Игорь оказался бабушкиным старшим сыном, о существовании которого не знали не только мы с мамой, но и дед. Когда бабушка пришла в себя, рассказала все, как было.
В годы войны она, студентка Новосибирского мединститута, добровольно пошла на фронт. Выносила раненых с поля боя, работала в прифронтовых госпиталях, видела все те ужасы войны, кровь, слезы, ампутированные руки и ноги, которые принято показывать в страшных фильмах про войну, только для нее это было не кино, а повседневная жизнь. Всего в военной повседневности было вдоволь. Но и место для любви в ней тоже нашлось.
Полюбила молодая медсестра такого же молодого доктора, ушедшего на фронт практически сразу после выпускных экзаменов.
– Это было так удивительно, что посредине горя, страха и боли могло прорасти счастье, – рассказывала бабушка. Она плакала и даже не вытирала слез, которые текли и текли, и весь фартук намок на ее груди.
Счастье длилось несколько месяцев, а потом молодая сестричка поняла, что ждет ребенка. Ее возлюбленный оказался человеком порядочным, и расписали их прямо там, на фронте. В тыл, к родным, Маша уехала уже замужней дамой. Ее сын родился в Новосибирске в 1943 году, назвала она его Игорем, и первую фотокарточку мужу на фронт отправила, чтобы порадовать…
Перелистнув страницу
День Победы семья Маши в далеком Новосибирске восприняла с тем же ликованием, что и все в стране. Над головой было мирное небо, и даже в далекой Сибири оно казалось Маше более синим и безопасным, чем раньше. Со дня на день она ждала демобилизации мужа.
Потом писем довольно долго не было, и, наконец, пришло письмо… в котором муж просил развод.
Как оказалось, в родном городе на Украине у него оставалась девушка, с которой он встречался, когда учился в институте. В его письме были горькие строки о том, что он искренне считал, что влюблен, что всерьез планировал создать семью с Машей и их сыном, но вернулся домой и встретил ту свою девушку, которую, как оказалось, не смог забыть. Теперь она тоже ждала ребенка.
Развод Маша дала, потому что навязываться человеку, которому не нужна, была не приучена. Ее скоропостижный недолгий брак развалился, как и не было. Осталась лишь повседневная реальность. Она была одинокой матерью с ребенком и без всяких надежд на устройство своей личной жизни. Холостых, здоровых, не искалеченных вой­ной мужчин вокруг было мало, а свободных, но мечтающих о замужестве женщин, наоборот, много. За внимание мужчин шла нешуточная борьба, победить в которой у Маши шансов не было, да еще и с довеском на руках.
Она погрузилась в работу, отчаянно, со всей страстью, на которую была способна. Больше ничего не оставалось. И летом 1947 года ей, как передовику труда, дали путевку в санаторий. Там, в Крыму, она и встретила человека, который потом стал моим дедом.
Он отдыхал в военном санатории в Евпатории. Встретились они на пляже и к концу отпуска уже не расставались. Дед сказал, что если бабушку не смущает жизнь, в которой придется болтаться по гарнизонам, то он предлагает ей стать его женой.
Скрыть то, что она была замужем, бабушка не посмела, как еще признаться любимому, отчего она не девушка, но сообщила лишь часть правды. Мол, вышла замуж на фронте, а потом муж погиб, а она осталась. О сыне, четырехлетнем Игоре, она тоже не сказала.
Новая жизнь
Вернувшись в Новосибирск, бабушка уволилась с работы, собрала вещи и уехала к жениху, оставив сына на попечении своей матери. Та взялась растить внука, но сказала, что в таком случае всяческое общение с ними будет отныне прервано.
Семья ездила по стране, меняя гарнизоны. В ней подрастала дочка Олечка, моя мама. И, наконец, оказалась в Вологде, где дед и демобилизовался из армии. Мама росла, ничего не зная о том, что у нее где-то есть старший брат, на пять лет старше ее. Его появление в их квартире оказалось громом среди ясного неба.
Дед молчал два дня. Он, человек прямой и честный, никак не мог понять, почему столько лет бабушка скрывала от него правду. Говорил, что полюбил ее сразу, как только увидел, и наличие у нее ребенка ничего бы в его отношении к ней не изменило.
Игорь рассказывал о том, как жил без матери, как скучал по ней первое время, как было тяжело немолодой уже бабушке поднимать его в одиночку. Она умерла, когда мальчик учился в техникуме, и дальше он был вынужден пробиваться в жизни уже сам, но справился, получил профессию, создал семью.
Все эти годы он мечтал повидать бросившую его мать. Поиски заняли много времени, но в конце концов привели Игоря в ту квартиру, где мы все собрались отметить 9 Мая.
Дед бабушку, конечно, простил. Слишком много они пережили вместе. Целая жизнь прошла, которую могли потревожить, но вряд ли разрушить тени прошлого. И бабушки, и деда давно уже нет в живых. А мама и дядя Игорь с тех пор общаются. Он по-прежнему живет в Новосибирске, а мама – в Вологде. Они оба уже немолоды, но регулярно созваниваются по скайпу, делятся новостями, гордятся успехами детей и внуков.
А мы все знаем теперь, что война – это не только история побед и сражений, но и история семейного счастья и семейного же предательства. И она действительно прошла через каждую семью, пусть даже и немного неожиданным способом.
Алиса Веденеева