Вокруг света с Виктором Осокиным

№ 02 (584) Рубрика: Горожане Автор: Ольга Воронина

80-летний вологжанин Виктор Анатольевич Осокин во время службы на флоте трижды обогнул земной шар, побывав на всех континентах нашей планеты.

На этом судне Виктор Осокин (на снимке) зимовал среди льдов Карского моря.

Виктор Осокин не сдается на милость своему возрасту: он подтянут, бодр и смотрит на мир сияющими глазами первооткрывателя. В детстве он зачитывался приключенческими романами Жюля Верна, Джека Лондона, Александра Беляева. С той поры парень буквально «заболел» морскими путешествиями.
Никто из его друзей и родных не удивился, когда после окончания школы в 1954 году юноша отправился в далекую Ригу, где поступил в мореходное училище. Через три года, получив диплом судового механика, он по распределению попал служить на ледокол «Анастас Микоян», приписанный к порту Владивостока. Отсюда и начались его морские походы.
– Времена были непростые, послевоенные, голодные, – вспоминает Виктор Анатольевич. – Но дух советских людей был на самом высоком уровне, мы были готовы на любые подвиги. И первое за много лет плавание по Северному морскому пути моряки воспринимали как событие, сравнимое с экспедициями Седова или Папанина. Дело в том, что после войны в Советском Союзе очень мало было судов, способных на такие длительные походы в экстремальных условиях. Но мы справились с этой тяжелейшей задачей, пройдя более одиннадцати тысяч морских миль от Владивостока до Мурманска и обратно.
В следующий раз Виктору Осокину, работавшему тогда в составе экипажа топливного танкера «Эльбан», повезло меньше: суда «Эльбан» и «Вой­ков» оказались в ледовом плену близ архипелага Северная Земля в Карском море. Пришлось зимовать на острове Шмидта в надежде, что суровые льды не раздавят их корабли. На острове моряки оказались не одни, там уже базировалась советская полярная экспедиция, и об этой зимовке у Осокина остались бы самые добрые воспоминания, если б не одно «но»…
– Оба экипажа жили на «Эльбане», а меня, как одного из самых крепких парней, назначили кочегаром: надо было постоянно кидать уголь в котел, чтоб зимовщики не замерзли, – рассказывает Виктор Анато­льевич. – А еще нас часто отправляли на охоту вместе с полярниками. Били белых медведей, нерп, тюленей, птиц. И вот в одном из таких охотничьих рейдов на моих глазах погибли два полярника. Они шли в нескольких сотнях метров впереди, и тут началась подвижка льдов. Торос, на который взобрался один из парней, внезапно сдвинулся, и полярник провалился под лед. Второго, стоявшего рядом, просто раздавило многотонной пластиной льда…

Только к весне природа смилостивилась над моряками: оба судна благополучно покинули опасную гавань и продолжили поход.
Последующие годы Осокин провел на научно-экспедиционном корабле «Академик Шокальский», том самом, который много лет спустя, в 2013 году, с несколькими десятками австралийских ученых, туристов и членов экипажа застрял во льдах Антарктики, и даже спасательные экспедиции не смогли вызволить его из ледового плена. Судну удалось самостоятельно выбраться лишь в 2014 году – благодаря образовавшейся широкой трещине во льдах.
Но это – новейшая история «Академика Шокальского». А в 1960 году Виктор Осокин в составе особой комиссии принимал этот только что построенный корабль со стапелей в украинском портовом городе Николаеве, после чего еще несколько лет ходил на этом судне по всему миру.
– Мы занимались метеорологическими исследованиями, промерами глубин дна, поисками подводных полезных ископаемых и даже военной разведкой, – рассказывает мой собеседник. – Судно было оборудовано по последнему слову техники, самыми чуткими на тот момент локационными установками. Особенно запомнился один поход весной 1961 года:
12 апреля, находясь посреди Тихого океана, мы с замиранием сердца отслеживали полет первого космонавта Земли Юрия Гагарина! Трудно подобрать слова, чтобы описать то волнение и гордость за свою страну, которые мы испытывали.
К несчастью, после одного из походов «Академик Шокальский» полностью выгорел на стоянке во Владивостоке. Но в 1982 году судно было заново отстроено в Финляндии, и до сих пор оно бороздит моря и океаны под российским флагом.
За свою флотскую карьеру Виктор Осокин трижды совершил кругосветное плавание, побывал во многих портах всех континентов, видел, как живут люди и в самых передовых странах, и в оленеводческих стойбищах, и в полудиких островных племенах.
Но как бы далеко ни забрасывала судьба советских моряков, они никогда не забывали о традициях своей великой Родины. Однажды им пришлось встречать Новый год на острове Фиджи – среди вечнозеленых пальм, в сорокаградусную жару. Из подручных материалов соорудили елку, выкрасили ее зеленой краской, нарядили, чем могли. Тяжело пришлось Деду Морозу, роль которого исполнял один из членов экипажа. В шубе, валенках и меховой шапке, обливаясь потом, он сумел провести праздник с традиционной русской удалью, с веселыми конкурсами и подарками.
В начале 60-х годов прошлого столетия была построена и спущена на воду крупнейшая в мире китобойная база «Советская Россия». Виктор Осокин вновь принимал участие в приемке корабля на Николаевской верфи и больше года провел на борту судна в качестве мастера по заморозке китового мяса.
В самом первом походе плавучий завод сопровождала флотилия из десяти небольших и маневренных судов-китобойцев. За этот рейс, длившийся около года, флотилия дошла из порта Туапсе до Антарктиды, обогнула ее и прибыла во Владивосток. Ежедневно моряки добывали до ста китов, тут же разделывали многотонные туши, набивая трюмы под завязку.
Мясо, жир (ворвань), амбра, кости, кожа и внутренние органы китов были ценным и незаменимым сырьем во многих отраслях промышленности. Виктор Анатольевич до сих пор помнит вкус китового мяса, которое можно спутать с лосятиной или медвежатиной. В дальневосточных магазинах в то время его продавали по пол­рубля за килограмм, но в основном оно использовалось для кормления пушных зверей на зверофермах – русские меха всегда были востребованы во всем мире и приносили государству немалый доход.
– Вы знаете, как проходила охота на китов? – спрашивает Виктор Анатольевич. – Сначала на разведку отправлялся палубный вертолет, базировавшийся на корме «Советской России». Искали китов и суда-китобойцы, прослушивая глубины чувствительными сонарами на много миль вокруг. Как только стаю обнаруживали, к ней устремлялись охотники. В ход пускались тяжелые гарпунные пушки, сконструированные по подобию артиллерийских орудий. Длинный гарпун, соединенный с судном прочным канатом-линем, на конце имел пороховой заряд, который и поражал кита при попадании. Вытаскивать его на палубу было некогда – стая могла быстро уйти. Поэтому туши убитых китов с помощью помпы и шланга накачивали воздухом и оставляли дрейфовать на поверхности воды.
Очень часто за одной и той же группой китов охотились китобойцы разных стран. Чтобы избежать неразберихи, каждого убитого кита маркировали специальными вымпелами, укрепленными на флагштоках. После охоты китобойцы вылавливали из воды свои трофеи и приступали к разделке.
– Не обошлось в этом походе и без происшествий, – вспоминает Осокин. – Дважды суда-китобойцы лишались хода из-за поломки винтов. Но буксировать их в порт не было ни времени, ни возможности. Поэтому впервые нами была применена необычная «полевая» методика ремонта. С помощью гарпуна судно «швартовалось» к крупному айсбергу. Зафиксированное в таком положении, оно становилось доступным для проведения ремонтных работ. Водолазы меняли винты, и флотилия могла продолжать свой поход.
Последний китобойный рейс «Советская Россия» совершила в 1980 году. Затем судно было переделано в рыбопромысловую базу и почти до конца девяностых занималось переработкой рыбы, после чего его разобрали на металлолом. Другим печальным итогом китобойного промысла было почти полное уничтожение некоторых видов китов…
Виктор Осокин провел в рыболовецких экспедициях не так много времени: менее десяти лет.
– Списался на берег по семейным обстоятельствам: супруга в очередной рейс не пустила, – улыбается Виктор Анатольевич. – Дочка подрастала, ей нужен был рядом отец. Да и я устал жить в разлуке с семьей…
Вернувшись в Вологду, Виктор Осокин кардинально поменял сферу деятельности. В тридцать лет закончил строительный техникум, долгие годы занимался возведением жилых и промышленных объектов, самым крупным из которых стал комбинат «Тепличный». На пенсию ушел с должности главного инженера РСУ.
– Недалеко от Вологды у нас есть дом с участком, – говорит Виктор Анатольевич. – Там мы с женой проводим каждое лето. Одно время даже коз держали. А сейчас все больше растениями занимаемся, выращиваем урожай для себя и на продажу. Конечно, сил на все уже не хватает, но дочка и внук нас не забывают, помогают по мере возможности…
«Где родился, там и пригодился», – гласит народная мудрость. Походив по морям, по волнам, Виктор Осокин вернулся на малую родину и десятки лет добросовестно трудился на земле. Однако в глазах старого морского волка, рассказывающего о былых походах, нет-нет да и блеснут непрошеные слезы. Словно соленые брызги, долетевшие сквозь годы из-за кормы корабля, бегущего по волнам…