Зачем тебе вершина?

№ 23 (563) Рубрика: В начале было слово

Выбрав день штурма на 31 марта, проснувшись накануне в спартанской альпинистской квартире поселка Нейтрино, слегка чувствуя мандраж и мурашки от переизбытка адреналина в крови, мысленно повторяю и повторяю: «СЕГОДНЯ ШТУРМ».

Выхожу из ванной и слышу кашель Сереги. Захожу в комнату, где Серега свернулся в клубок под шерстяным одеялом и высунул воспаленный красный нос из-под одеяла. «У меня по ходу температура», – произносит он подавленно.
Все оборвалось. За дни нашей подготовки к штурму я уже сроднился с Серым, и он казался мне настолько сильной и безоговорочной поддержкой, что ни ледник, ни пурга, ни вымороженное пространство на полсотни верст вокруг – ничто меня особенно не пугало. Серега во время нашей акклиматизации ходил как заведенный, почти без отдыха, и я ни минуты не сомневался в его крутом плече. И вот на тебе: прямо накануне штурма…
Быстро вспомнив все пережитое за время нашей подготовки к зимнему восхождению на вершину «Эльбрус Западная 5642», взвешивая все за и против, я твердо решил: «Все равно, все равно пойду!».
Узнав о моем выборе, бывалый альпинист Валера, когда-то даже бывший в сборной СССР по альпинизму штатным доктором, спокойно спросил: «Ты уверен?».
На удивление самому себе я так же спокойно ответил: «Уверен». Валера развел руками, что можно было перевести как пожелание удачи, и дал мне «поносить» советский титановый ледобур, с надписью: «Made in USSR». Потом сказал: «Смотри там, на леднике… На всякий случай запиши мой номер, а в МЧС я тебя сам зарегистрирую».
Через десять минут я был готов выезжать в Азау. Уже на ходу перекусил вчерашней котлетой, небрежно оставленной группой вологодских сноубордистов и лыжников, которые приехали праздно «катать» на склонах Эльбруса. Пошел на выход, и вдруг звонок.
В дверях стоял матерый альпинюга, мастер спорта СССР Васильич, так нам его представил Валера. В поношенных трениках с обвисшими коленями, в хэбэшной динамовской олимпийке, в расстегнутом потрепанном пуховике. Кожа на его лице и на руках была измучена горным солнцем, жгучим морозом и ветрами, что делало его похожим на мудрого змея. Его дыхание с пронзительными нотами «Беломора», перегара и чеснока по неясной причине вызывало доверие к этому сильному и бывалому дядьке.
Васильич бросил на меня быстрый взгляд. Ему не надо было ничего говорить вслух, я и так понял, что он подумал в это мгновение: «Салажонок. С ним еще работать и работать, чтобы не погиб бестолково в горах». Но о моей внезапно проснувшейся способности читать мысли Васильич не подозревал и произнес ровным голосом, как будто бы совершенно лишенным эмоций: «Что ж, один решил идти?». И, поколебавшись, все-таки добавил: «А ты готов остаться там навсегда? На этой вершине, короче?».
Я понял всю серьезность вопроса. Усиленная доза адреналина хлынула мне прямиком в сердце, мгновенно заставив его стучать так сильно, как было в моей жизни только однажды, на Волгобалте, когда меня с доской для вэйкборда едва не намотало на винт моторной лодки. В тот миг вся прожитая жизнь мгновенно пронеслась по всем закоулкам моей внутренней Вселенной, растекаясь с кровью по артериям и мельчайшим капиллярам.
Вот и сейчас мне показалось, что время застыло, как доисторический янтарь. За долю секунды словно ожили цветными слайдами воспоминания из далекого детства: от колыбели и первого школьного медленного танца под звуки «Скорпионс» до ссоры и драки с лучшим другом.
И я понял, что судьба вплотную подвела меня к какой-то важной грани, к какому-то перелому, когда еще можно повернуть назад. К сытой, монотонной в своей суетливости и изнуряющей в своей несвободе жизни менеджера. К привычным городским вибрациям, к суете сует, от которой начинаешь уставать, как от тяжелого физического труда. К бесконечному «дню сурка», без выходных и отпусков, с фальшивой, словно наклеенной улыбкой на усталом лице с темными кругами под глазами.
А можно не поворачивать назад и шагнуть в новую жизнь – с таким же чувством, как шагают в открытое небо парашютисты. И внезапно ощущение полной свободы как будто приподняло меня над собой. Не мигая глядя в глаза Васильича, я ответил на его вопрос коротким и бестрепетным «да!». Зрачки мудрого Васильича сузились. Так, должно быть, выглядела в его исполнении одобрительная улыбка. Он еле заметно кивнул и занялся неторопливым инструктажем.
На Эльбрусе была зима, и самый опасный участок на маршруте представлял собой тогда почти 600 метров непробиваемого льда. На этом участке, который Васильич называл «бутылочным льдом», постоянно гибли альпинисты. Именно здесь он советовал мне проявлять особую осторожность.
Теперь, когда я сказал недвусмысленное «да», никаких сомнений у меня уже не было. Но это, как ни странно, не избавило меня от страха. Неуправляемого, до колких мурашек на всем теле, сжимающего сердце страха.
Позднее я убедился, что страх – это слегка дикое, но благородное чувство, которое подарила нам мать-природа. Именно страх, цепкий и привязчивый, как уличный пьяница, помогает нам выжить, когда голос разума не слышен из-за голоса чувств…
Но все-таки ближе к делу. Именно тогда, на первом своем зимнем восхождении, когда я остался в одиночестве, я совершенно четко ответил на вопрос, терзающий любого неальпиниста: «Зачем тебе нужна эта вершина?».
Сегодня наша команда поднимает в гору две с половиной сотни ребят. Все они мечтатели, романтики, энтузиасты, влюбленные в жизнь. И все-таки каждому в самый первый день прибытия в базовый лагерь у подножья Эльбруса, где еще не поздно передумать и вернуться домой, на большом общем собрании мы задаем один и тот же вопрос: «Зачем тебе вершина?» И если у них нет ответа, то какими бы целеустремленными, яркими, успешными они ни были в «другой» жизни, – здесь им вряд ли повезет.
Гора, видите ли, так устроена, что она пропускает на вершину только тех, кому это очень нужно. Даже не просто нужно, а по-настоящему, по самому большому счету необходимо.
Восхождения на гору Эльбрус часто посвящают кому-то или чему-то. Не всегда об этом говорят вслух, но в душе – как правило. Любимой девушке, юбилейной дате или просто мечте о чем-то важном…
Сейчас мы ходим в горы хорошо экипированными. Мы идем на Вершину, заплатив деньги, хотя в давние времена за такие восхождения люди жертвовали жизнью.
К чему я все это пишу? Я обращаюсь к новичкам, кто хоть раз хочет подняться на на мистическую гору Эльбрус. И к тем, кто уже побывал на вершине и четко понимает, зачем она ему нужна. И, может быть, они боятся, как в первый раз. А может, и не боятся – об этом известно только им самим…
Как бы ни было, но абсолютно точно можно сказать, что после восхождения на Эльбрус ты уже никогда не будешь прежним. Это и работа, и подвиг, и испытание, и цель, и мечта – все разом, все едино.
И никто не обещает, что это будет легко. Эмоционально – да. Опасно – да. Незабываемо – да. А остальное, как сложится.
Вот и думай теперь, нужна ли тебе вершина?