Здравствуйте, Ваше Величество!

№ 41 (623) Рубрика: В начале было слово

«Наша Вологда» продолжает публиковать произведения участников региональной литературной премии «В начале было слово». Напомним, ее учредил депутат Государственной Думы РФ Евгений Шулепов с целью поддержки начинающих поэтов и писателей Вологодчины.
На сей раз мы порадуем читателей рассказами победителя премии 2018 года в номинации «Детская литература» Людмилы Прокопенко.

Талантливая вологжанка пишет давно. Причем одинаково прекрасными из-под ее пера рождаются и стихи, и проза. Некоторые коллеги по творческому цеху даже завидуют Людмиле, не стесняясь критиковать ее произведения в социальных сетях. Но истинный творец выше всякой критики. Людмила молчалива и скромна, в ответ на язвительные замечания садится за письменный стол и сочиняет новое произведение. Вот так творчество может переработать любое зло, превратив его во что-то хорошее. Прекрасно, что созидание стало целью жизни Людмилы. Всем нам есть чему у нее поучиться. 

Его Величество лифт

Екатерина Куликова. Худ. школа им. В.Н. Корбакова.

Пятилетний Артемка с мамой въехал в этот дом, потому что родители развелись. Они разменяли квартиру, и папа уехал жить в пригород. Мама же с сыном оказались в старом доме, которому было уже лет сорок, а может, и того больше. В том доме, где они проживали раньше, лифта не было. Дом был пятиэтажный. А в этом был лифт. Старый, такой же, как сам дом. Артемка с мамой стали теперь жить на восьмом этаже. Малышу очень понравилось ездить в лифте. Пока носили вещи, Артем катался туда – сюда с мамой и с грузчиками. Но вскоре лифт сломался. Грузчики недовольно заворчали. Им пришлось оставшиеся коробки носить на себе. Теме мама не разрешала носить вещи, но когда она уходила с очередной коробкой, он быстрехонько хватал пакет со своими игрушками и радостно несся по лестнице, обгоняя идущих.
Тема быстро познакомился с ребятишками и с соседями в доме. Особенно его заинтересовал сосед, живущий напротив, – Антон Павлович. Это был пожилой старичок, очень добрый и улыбчивый. Он всегда со всеми здоровался, называя взрослых по имени-отчеству, а ребятишек ласково – Танечка, Юрочка, Темочка. Но особенно удивляло Тему то, как он относился к лифту. Заходя в лифт, он всегда говорил:
– Здравствуйте, Ваше Величество лифт! Мне на восьмой этаж, – и нажимал на кнопку.
Тема с удивлением слушал слова старика.
Его новый друг Олежка, зайдя как-то в лифт с Темой и Антоном Павловичем и услышав «Здравствуйте, Ваше Величество…», многозначительно улыбнулся и покрутил у виска пальцем, показывая Теме, что у старика не все дома. А старик, повернувшись к детям, с улыбкой сказал:
– К вещам, молодые люди, надо относиться, как к людям, иначе вещи обижаются и перестают доверять нам.
Олежка прыснул в ладошку и чуть басом сказал:
– Мы не какая-нибудь малышня, которая верит во всякие там сказки. Вещь – она и есть вещь.
Лифт натужно заурчал.
– Ну, не скажите, молодой человек! Любая вещь понимает не хуже человека, как к ней относятся. Вот я, сколько здесь живу, ни разу в лифте не застревал. А все почему? Да потому, что я уважаю его. Он же трудяга. Целый день во­зит людей туда – сюда. А много ли благодарности он видит? Ему бы доброе словечко, а вместо этого кто-то стукнет по кнопке кулаком, кто-то наплюет, а кто-то и начерякает картинку какую-нибудь. Вот он и обижается. Ну, молодые люди, восьмой этаж. Вы выходите?
– Нет, мы к Олежке на девятый.
Тема нажал кнопку, и они поехали дальше. Олежка хихикнул.
– Я говорю, дед Антон ненормальный – и пнул носком ботинка стенку лифта.
Лифт дернулся и как будто недовольно заурчал. У Темы округлились глаза. Лифт остановился и открыл двери.
– Испугался, испугался! – закричал, смеясь, Олег, показывая пальцем на Артемку и выскакивая на площадку.
Тема тоже захохотал, скрывая свой испуг, и закричал:
– Не испугался, не испугался!
Полчасика посидели у Олежки и решили идти во двор. Лифт приехал быстро. Заскочили в кабинку. Олег прижался к стенке и ехидно спросил Тему:
– Ну, что, слабо попинать лифт?
– Нисколечко! – чуть осипшим голосом ответил Тема.
– Струсил, струсил!
– Я не трус! – покраснев, возмутился Артем и с размаху пнул стенку лифта.
Лифт загудел натужно и вдруг, дернувшись, замер.
Темка испуганно заморгал глазами.
– Чего? Чего это?
Олежка суетливо стал нажимать на все подряд кнопки. Лифт не двигался.
– Эй! Кто-нибудь! Мы в лифте застряли! Слышите!!!
Олег забарабанил кулачками по стенкам лифта.
– Откройте! Мы застряли!
Тема тихонько съехал по стенке на корточки и, глядя на Олежку, тихо прошептал:
– Он нас никогда отсюда не выпустит. Он обиделся на нас.
– Чего нюни распустил, – срывающимся голосом почти прошептал Олег. – Он же не живой, он не может обижаться.
– Может, может. Правильно дед Антон говорил. И никакой он не ненормальный. Это все ты! Ты! Пни его! Пни! А я и не хотел нисколько его пинать. Я не хулиган какой-нибудь. Я хороший мальчик!
Им обоим было уже ужасно страшно. Казалось, что обиженный лифт замер навсегда. Что он никого не подпустит сюда, и никто не услышит их крика о помощи. Прошло, наверное, уже минут 30, но не было слышно шума шагов или разговоров на лестнице. Мальчишки, уставшие кричать и звать на помощь, в страхе сидели на полу лифта, размазывая слезы по чумазым лицам.
Они уже ни на что не надеялись, когда двери лифта неожиданно открылись, и лестничная площадка зазывно позвала их наружу. Не веря в счастливый конец, ребятишки медленно поднялись и осторожно вышли из лифта.
Тема с поникшей головой отошел подальше от лифта, а затем, повернувшись к нему лицом, вдруг, подергивая губами, сказал:
– Спасибо тебе, Величество лифт! И прости меня, пожалуйста!

Кто обидел Мурзика?

Дарья Блискунова. Худ. школа им. В.Н. Корбакова.

Гроза двора Cашка Гладышев, ученик третьего класса, сидел дома.
– Все! – думал он, – пора исправляться. С сегодняшнего дня буду примерным, буду защищать слабых, буду…
Дальше он не мог придумать, что еще он будет делать, но твердо решил, пора исправляться.
Подошел к окну. Со двора было слышно, как ребята о чем-то шумно кричат.
Саша открыл окно.
– Это он, это он, – слышалось с улицы.
– Нет, не он!
– Да я же видел, кто-то кинул камень!
Домой забежала сестренка Аня и сообщила, что «кто-то кинул камнем в кота Мурзика», которого опекал весь двор, и, видимо, перешибли лапу, кот прыгает на трех ногах и жалобно «мяучит». У Сашки зачесались руки, вот и дело подвернулось!
– А кто его? – спросил он.
– Никто не знает, никто, – затараторила Анька, широко раскрыв и без того большущие глаза и беспрерывно размахивая руками, – а жалко, жалко!
– Ладно! – сказал, нахмурившись, Cаня. – Ладно, разберемся – и вышел из квартиры, с силой хлопнув дверью.
Во дворе он подошел к ребятам. Войдя в середину толпы, грозно глядя на ребят и растягивая слова, спросил:
– Кто… это… сделал?!
Испуганные ребята уставились на него и все разом заговорили:
– Не я! Нет, не я! Мы не знаем, кто!
– Ну, что ж, даю час на размышление. Через час не признаетесь, хуже будет. Вы меня знаете!!!
Развернувшись, он вперевалочку пошел к дому. За его спиной со страхом зашушукались. Подойдя к дому, Санька поднял обломок кирпича, обернувшись, с презрением посмотрел на толпу и огромными буквами написал на стене дома: КТО ОБИДЕЛ МУРЗИКА, БЕРЕГИСЬ!!! Оставшийся обломок кирпича он, размахнувшись, закинул в кусты, откуда с визгом выскочила собака Бимка, отдыхавшая в тени. У входа в подъезд он еще раз грозно посмотрел на ребят, многозначительно постучал пальцем по часам на руке и в заключение показал кулак.
Уроки не шли на ум, и почти весь час, как зверь в клетке, он ходил по комнате из угла в угол, заложив руки в карманы штанов. Анька с испугом смотрела на него и резво отскакивала в сторону, когда он подходил близко к ней.
Ровно через час Саня был во дворе. У скамейки толпились ребята.
Мурзик лежал на коленях у Светки с перевязанной лапой, с закрытыми глазами и, видимо, дремал. Печатая каждый шаг, Cанькa шел к толпе. Для устрашения, резко схватившись за тонкий ствол березки, одной рукой сломал ее и, бросив, продолжил свой путь к скамейке. Не обходя клумбу, прошагал напрямик. Ребячьи глаза в испуге уставились на Саньку.
– Ну, – Саша обводил взглядом каждого, но их побелевшие губы только шептали.
– Не я… не я…
Саня подождал еще минуту и, не услышав признания, схватил сонного Мурзика за шкирку и, грозно потряхивая им, крикнул:
– Кто его обидел?!
Мурзик, сдернутый с теплого места и болтающийся, как тряпка, грозно зашипел, вывернулся и, выпустив когти и зубы, вцепился в Сашкину руку. Не ожидавший такой наглости, Саша выпустил кота и, обиженный в лучших чувствах своих, хотел броситься вслед за обидчиком, когда чья-то сильная рука схватила его за ухо и поволокла к дому, а голос громко возмущался:
– Что же это за бандит такой? Дерется, кошек мучает, милиция по тебе плачет!
– Да я же защищал его! Защищал!!!