Железный занавес или дырявая занавеска?

№ 09 (549) Рубрика: Служба инфо Автор: Михаил Скляр

Объем экспортных операций вологодских предприятий откатился на восемь лет назад. При этом импорт из «дальнего зарубежья» за годы торговой войны с Западом практически не пострадал. Неужели это и называется «импортозамещением»?

Насколько я понимаю терминологию, импортозамещение – это ограничение ввоза зарубежной продукции и ее замена продукцией отечественных производителей. Вытеснение с рынка иностранных конкурентов считалось главным достижением войны санкций, которая началась между Россией и Западом после «крымской весны»: наши собственные производители получили уникальный стимул к росту.
Но в российских условиях некоторые экономические законы работают с точностью до наоборот. Иностранцам вроде как прищемили хвост, однако хуже почему-то стало не им, а нам самим.
Посудите сами. По официальным данным, к маю прошлого года импорт товаров в Вологодскую область достиг максимума последнего пятилетия – 676,3 млн долларов в годовом измерении (для сравнения: еще до начала торговой войны, в сверхблагополучном 2012 году, в наш регион ввезли почти на 10 % меньше – на сумму 618,7 млн долларов). В то же время экспортные поставки вологодских товаров в страны дальнего и ближнего зарубежья в прошлом году составили 2,1 млрд долларов: это почти на 16 % меньше, чем годом раньше, и почти вдвое (!) меньше, чем в том же 2012-м.
Даже при названных цифрах Вологодская область по-прежнему остается экспорториентированным регионом: вывоз продукции за рубеж почти в пять раз превышает ввоз продукции из-за рубежа. Но тенденция красноречива: мы явно не сумели воспользоваться санкциями в интересах собственной экономики. И если сокращение финансовых объемов экспорта можно обосновать ослаблением рубля по отношению к другим валютам, то рост импорта, да еще и номинированный в подорожавших долларах, имеет совсем другие предпосылки.
Во-первых, торговые контрмеры против Запада вводились в экстренном режиме и не были до конца просчитаны. Поэтому в выигрыше оказался не столько наш бизнес, сколько шустрые ребята из Белоруссии, Казахстана, Китая и прочих стран, не присоединившихся к антироссийским санкциям и получивших возможность тащить на наш рынок все что ни попадя.
Во-вторых, наша экономика оказалась не в состоянии конкурировать с заграницей по качеству производимой промышленной продукции (за исключением отдельных отраслей «оборонки»). А товары низкого качества при любом торговом эмбарго не востребованы рынком. Легко импортозаместить морковку, но трудно импортозаместить «мерседес». Вот почему с января 2016-го по январь 2017 года вместо ожидаемого роста производства мы получили падение объемов промышленной продукции в Вологодской области на четыре процента.
В-третьих, запрет на импорт сам по себе не увеличил ни урожайность озимых, ни удои крупного рогатого скота, ни продолжительность больничных листов, ни количество чаепитий и перекуров в рабочее время. Попытки ограничить конкуренцию в условиях нашей полуживой экономики и вдвое отстающей от Европы производительности труда привели к тому, к чему и должны были привести: возник дефицит товаров, стремительно потащивший вверх цены…
Стало ясно, что слишком принципиальный контроль за импортом может закончиться голодными бунтами. Поэтому тема импортозамещения постепенно ушла из «актуальной повестки», как выражаются господа политики. Во всяком случае, за последний год ведущие телеканалы России не показали больше ни одного репортажа о раздавленном, сожженном или еще как-то «утилизированном» импортном продовольствии…
Попытки возродить железный занавес, когда-то отделявший нашу страну от «агрессивных империалистических блоков», на данном этапе оказались безуспешны. Вместо монументального занавеса получилась легкая занавеска, да и та дырявая.
Михаил Скляр