Скамейка одиночества

Пресс-атташе

[caption id="attachment_5912" align="alignleft" width="300"] Татьяна «испытывает» новое оптическое оборудование. Слева - Татьяна Калябина
и Евгений Амелин - до сих пор трудятся на предприятии.[/caption]

В начале девяностых пресс-атташе было новым словом: о пресс-службах мы не слыхивали. Начиналась демократизация, и государственные органы налаживали связи с обществом. Лебедева шла на эту необычную должность с большим багажом работы в газете. Побаивалась, опасалась, что не получится. Придумывала блестящие слоганы, клеила их на спичечные коробки – все ахали от новизны и ее творческого полета. Поездки за опытом в Европу, конкурсы рисунков и сочинений – все это тоже Лебедева. Ее не всегда жаловали начальники. Вернее, любили и уважали как человека. Но было у нее такое качество, за которое начальство «не очень» любит. Прямота, чувство вечного поиска справедливости, желание «добиться правды». А кому такое понравится?
Один из ее начальников Александр Зажигин был в Татьяну тайно влюблен: «В 1987 году я работал редактором многотиражной газеты «Время». Лебедева «бросилась в глаза» сразу: прямая и принципиальная, смело отстаивала свое мнение, а то и коллегу защищала от моего решения. С ней было нелегко, ведь она свято верила в то, что доказывала. Мне это не нравилось, но не уважать ее было нельзя. Тем более со своим характером она так гармонично встраивалась в то бурное время: мы верили в перестройку, в идеалы демократии. Смотрели взахлеб прямые трансляции с заседаний Верховного Совета по телевизору».

[caption id="attachment_5905" align="alignleft" width="300"] В редакции газеты «Время». 1989 год.[/caption]

Мою встречу с Таней тоже не забуду никогда. Я пришла на работу в редакцию газеты оптико-механического завода с окладом 77 рублей 21 декабря 1988 года. Первой по километровому заводскому коридору меня вышла встречать Лебедева.
Оптика была тогда целым миром, и о нем рассказывала заводская многотиражка. Работать в заводской газете было престижно и ново для Вологды. В редакции царила необычная атмосфера. Мы были семьей. И жили заводскими проблемами многотысячного коллектива ОМЗ. Любили бродить по его цехам и отделам: неповторимый запах оптического или литейного цеха, «инструменталки», гальваники, тишина отдела главного конструктора… Но основная часть материалов в газете была посвящена судьбам заводчан. И больше всех о людях любила писать Лебедева…

Судьба

Судьба у Тани, рожденной в лихое послевоенное время, не была сладкой.

[caption id="attachment_5938" align="alignleft" width="231"] Рисунок Аси - дочка верно подметила черты мамы: грусть, одиночество и прямоту.[/caption]

«Мама родилась 7 июля 1948 года в деревне Алексеево Кирилловского района, – рассказала Танина дочь Ася. – В два года тяжело заболела костным туберкулезом. В семье было пятеро детей, и ее отец привез в Кириллов к своей бездетной сестре Шуре. И мама осталась у тетки. Тетка предложила: «Костя, у вас много душ, а нам Бог не дал». Мама помнила момент, когда ее, рыдающую от страха и боли перед расставанием, отдирали от рук отца. Она цеплялась и кричала. Мама мало рассказывала мне про детство. Школу почти не помнила, но всю жизнь берегла память о первой любви – музыканте Сергее Шехиреве. Ей 26, ему 19. Внутренне интеллигентный, перед мамой преклонялся, очень ее любил. Они играли на фортепиано в четыре руки. Что стало с ним потом – не знаю».
«Александра Кирилловна Елебина, приемная мать Тани, работала много лет директором культ­просветучилища, которое я окончила, – вспоминает коллега Татьяны Наталия Лосева. – Строжайшая была дама, вела у нас научный коммунизм. Бывало, выйдет на крыльцо, наглухо застегнутая, серьезная, и поругивает нас: «На эдаких-то каблучищах, девушки!». А мы тогда свободу почувствовали, из дома вырвались. Хотели быть «богемой», взрослыми. На «оптику» я пришла работать секретарем коммерческого директора, а Таня в отделе снабжения трудилась. Потом стали создавать заводскую газету, и первый редактор Светлана Жукова приглядела Таню. В журналистику Лебедеву тянуло с детства. Она часто вспоминала, как ребенком много времени провела на кожаном редакционном диване в Кириллове, – ее приемная мама долго работала в местной газете. Хорошо помню Таню и вне работы. Мы собирались у нее дома, играли на фортепиано. Был у нее актерский талант. Стремилась всем людям помогать. Больше жизни любила она свою доченьку Асю. Незадолго до смерти Тани я посмотрела фильм про Кириллов, нахлынула ностальгия. Позвонила ей, мы поплакали и договорились поехать туда вместе, вспомнить молодость. Но не получилось, не успели...»

Скамейка одиночества

[caption id="attachment_5939" align="alignleft" width="300"] Свадьба Тани. 1977 год.[/caption]

«Все подруги вышли замуж, а она оставалась одна, – вспоминает дочка Лебедевой Ася. – Ей часто виделась картина: по длинной лунной дороге с яркими осенними листьями уходит девушка в развевающемся белом плаще. Ее творческая натура так искала выход из горькой ситуации».
Ася призналась, что хранит все вырезки газетных материалов мамы: «Есть цитаты, которые очень на душу ложатся, перечитываю много раз, как будто с мамой говорю. Вот эссе «Нищий на обочине» от 16 февраля 1992 года. Мама пишет: «Наверное, нет человека, который бы хоть раз не испытывал отрешенность от мира, желание остаться в стопроцентном одиночестве. Мечту ощутить «свой уголок свободы» – пусть это был бы кабинет, скамья или просто лес. У меня есть такой – у памятника Ленину, там безлюдно… У каждого – своя скамейка одиночества…».
Ася продолжает читать мне по телефону из далекой Москвы статьи своей матери, и я чувствую, как и я словно говорю с моей любимой подругой Танечкой.
«Как-то в Рождество было мне очень тяжко, – заключает Ася. – И я пошла в храм Христа Спасителя, хотя почти не хожу в церковь. Мне было тоскливо без мамы, а ведь самой уже 34 года, сыну Вове тринадцать… Где взять сил, чтобы жить в этом жестоком мире? Мама учила держать удар. Неожиданно вечером муж принес два давних письма от мамы: «Разбирал вещи на старой квартире, возьми, тебе это нужно». Я ахнула: там – советы мамы, как надо жить, заниматься спортом, строить добрые отношения с людьми. «А мы прилипли к экранам телевизора и не видим друг друга… Испытывать радость от каждого прожитого дня… К примеру, одна знакомая спасла себя трудом, а то сошла бы с ума после смерти сына». Сейчас я оглядываюсь: не вижу поблизости таких теплых отношений, какие были у мамы со мной, с вами, с ее подругами. Я всем теперь это читаю. Бывает, люди плачут на том конце провода».
«Лебедеву всегда тянуло писать, – рассказывала мне когда-то поэт Нина Груздева. – Я ей говорила: «Готовь книгу, ты блестящий бытописатель». Но она не успела. Таня ушла незаметно, как и всегда, не желая грузить своими проблемами. Мы даже не поняли, что случилось. Она просто перестала быть рядом. «Мама в больнице», – сказала дочь Ася. А назавтра ее не стало.

[caption id="attachment_5934" align="alignleft" width="300"] Жаль, что в Вологде нет музея журналистики.[/caption]


Татьяна Охотникова
Фото автора

Поделиться
Отправить
Класснуть