Все превращается в слова

В своих произведениях они перед нами обнажены. А кристальная честность, открытость и искренность в наш век - дар, которым обладают и могут пользоваться далеко не все люди. И хотя бы за этот дар и в то же время за эту ношу творческим мастерам нужно отдавать дань уважения и почета. Сегодня свои редакционные аплодисменты мы адресуем вологжанке Алле Касецкой - финалистке второй литературной премии «В начале было слово», учрежденной депутатом Государственной Думы РФ Евгением Шулеповым. Ее поэзия - то самое зеркало души. В нем отчетливо отражается все, чем живет и дышит автор. И в то же время в нем отражается читатель - каждая строчка близка и понятна, словно написана именно о том, кто сейчас читает этот текст.

Было слово
«В начале было Слово».
(Св. Евангелие от Иоанна. Глава I)
Все превращается в слова –
И свет, и цвет, и звук, и пепел,
И новый день угрюм ли, светел,
Лучом согретая трава –
Все превращается в слова.
Все превращается в слова,
В рифмованные вьется строки.
Поэты – бражники? пророки?
И Слово – первая глава...
Все превращается в слова.

Мои звезды
Боже мой! Какие звезды!
Ночь, запутавшись в хламиде,
Уронила их, как гроздья.
Только жаль... ты их не видишь.
Ты живешь в другой вселенной.
Звезды там тусклЫ и мЕлки.
И закат обыкновенный.
Месяц – битая тарелка.
Собираясь на работу,
Пьешь ты чай, кефир иль воду.
Шарфом кое-как обмотан,
Хмуро топаешь к заводу.
Ты не часто письма пишешь,
А звонишь и вовсе редко.
По ночам на небе ищешь
Звезд моих следы-отметки...
Ну да сетовать-то поздно
И сутулиться в обиде.
Ведь моей вселенной звезды,
Как ни щурься – не увидеть.

Рассказ старухи с котом
Сегодня я задумалась о смерти.
И не абстрактной, а своей, конкретной.
...а тризна будет суетной и тщетной –
Родных-то нет, совсем одна на свете.
Так живо вдруг представила картину –
Лежу. Глаза закрыты. Плечи давит.
Иконка, шепот, свечка слезы плавит,
Стекая на подсвечника патИну.
А я лежу. В каком-то платье белом:
В груди узкО и чуть коротковато.
Покрой смешной, подбиты плечи ватой.
Сама б такое сроду не надела.
Венки в прихожей. Гроб на табуретках
И я лежу. А что мне остается?
Голодный кот о чьи-то ноги трется...
Хотела завещать его соседке,
Да не успела – все ведь так поспешно.
А впрочем, много, много не успела –
В Париже не была, фондю не ела.
Лежу вот тут и выгляжу потешно.
...Она все говорила, говорила,
Шутила вроде бы, а в пальцах дрожь.
Вдруг жалобно, по-детски так спросила:
– А, может, ты кота себе возьмешь?

Детство
Тебе четыре – и шмель с ворону,
И дождик – счастье, и снег – восторг.
Венок на маковке, как корона,
А, может, нимб из травы зеленой.
И смех ромашкой в руке растет.
Тебе четыре – и мир на блюде
Лежит, румян, словно свежий блин,
Пейзажем лунным своим пречуден.
«Помажь сметаной – вкуснее будет».
Весь мир, как блин, для тебя един.
Тебе четыре – и ты в рубашке
В счастливой, значит, не пропадем.
Плывут по небу слоны, барашки,
Смеется в пальцах цветок ромашки
И шмель с ворону сидит на нем.

Моя добра
«Если хочешь себе добра, надо просто позвать бобра».
(Народное творчество)
Вдруг ощутив внутри дефицит добра,
Ты позови себе под бочок... бобра.
Будет бобер бочок потихоньку греть –
Будешь ты сладко спать и во сне добреть.
Я захотела тоже, как те бобры,
В мир принести немного своей добры.
Только моя добра не нужна в миру.
Брошу я в волчью яму свою добру.
Серые волки в клочья ее порвут,
Да порастащат – каждый в свою нору.
Волки съедят добру и начнут добрей
Выть на Луну, на небо и на людей.
Значит, не зря я все же добру творю –
Будет добро вороне и пескарю.
Станут все божьи твари, как те бобры, –
До неприличья до’бры... или добры’.
Будут лучи добра греть зверячью шерсть –
Будет зверье добрее друг друга есть.

Полнолуние
Ох и ночка! Луна дурная –
Даже страшно смотреть в окно.
Кухня, книга и чашка чая...
В полнолуние спать – грешно.

Ставлю чашку на подоконник –
Сахари’нкой луна в чаю.

Пахнет травами – мята, донник.
Чай на травах: болею – пью.
За окошком в предзимье город.
В небе медный пятак завис...
Одинокий заблудший голубь
Притулился на мой карниз.
Ты же, сизый, – дневная птица.
Что ж ты ночью-то на окно?..
Впрочем, знаю – тебе не спится.
Полнолуние – спать грешно.

Перекрестье рук
Упаду лицом в перекрестье рук.
Боже, как прожить, чтобы без разлук?
Как свой путь пройти,
чтобы без потерь?
Не от тех воров запирала дверь.
Да и что тут брать? – потолок, окно...
По ломбардам все поразнесено.
По чужим дворам раздала добро.
Разошлось легко «злато-серебро».
Доброту-любовь отдала «за так».
Продала страдания за пятак.
Рифмы, как зерно, растрясла на снег.
Клюйте! Вот оно – просто так.
Для всех.
К ручейку души шли и шли стада.
Пили – мне не жаль, коль была вода.
Пересох родник – никого вокруг.
...больно слезы жгут перекрестье рук.

Времена года
Зима ЯНВАРЬ
Минуло Крещенье. Падал снег.
Сыпал на уставший за день город.
Разместились, точно на ночлег,
Тучные сугробы вдоль заборов.
В кипенных рубашках фонари
За руки схватились словно дети.
Хрупкие снежинки – «раз-два-три» –
Тихий вальс в янтарно-тусклом свете.
Город спал.
Мороз узo’рил стекла.
Стыла подоконная герань...
Хрусткой льдинкой стянутая, блекла,
Ставшая ненужной,
Иордань.

Весна МАРТ
Стык февраля с весной,
как ни паял мороз,
вдруг надломился.
Хрустнул белой глыбой
и рухнул.
И в прореху эту
рвануло солнце!
Разлилось янтарно
средь голубого,
с проседью февральской,
льняного неба.
Март ликует!

Лето ИЮЛЬ
Парит удушливо. Вдали ворчит гроза.
Торгует бабка розовой геранью.
Но мы не смотрим старикам в глаза –
В них отражается все то, что ЗА...
гранью.

Осень ОКТЯБРЬ
Он ворует весны отраженья.
Но октябрь не апрель – контрамот.
Дождь и грязь. Пахнут остро коренья.
Осень – это весна...
наоборот.

Гололедица
Мартовский вечер. Весь город покрыт глазурью –
Белой блестящей коркой – ромовая баба к чаю.
Ботиночки на каблуках – эх, головушка дурья –
Иду по-пингвиньи, сумочкой в такт качаю.
Экая барыня – нос к небесам – шагаю.
Звезды меж туч глазеют:
«Сейчас она поскользнется.
Будет дурынде глазурь, ромовая баба к чаю».
...Ангел на тучке сидит, в кулачок смеется.

Поделиться
Отправить
Класснуть