​Дмитрий Ермаков: Захар Прилепин - человек и проект

… Гляжу – нисколько он не изменился, только щетина белесая, седая. Ну так и у меня в бороде седые нитки… А так – он как был пятнадцать лет назад лысый и щетинистый, такой же и сегодня. Я как был волосатый и бородатый – таким и остаюсь… И говорит так же и (как ни странно) то же, что и говорил…

А тогда было так…
- Аллах акбар! - первые слова, которые услышал я от него. Видимо, я замешкался и он добавил: - Ну, что не отвечаешь: воистину акбар!?
- А надо так отвечать? - наконец сказал и я, с усмешкой. Как-то очень уж театрально всё это звучало.
- У нас так говорили. - Чтобы я сразу понял, откуда он, если ещё не знаю и не понял. Но уже и без пафоса. И мы пожали руки.
На нём была чёрная кожаная куртка, джинсы, сапоги-«казаки». Ну и лысина тоже была при нём…
… Это было совещание молодых литераторов, устроенное издательством «Андреевский флаг», и проводилось оно в знаменитом писательском посёлке, в Переделкине.
Приехал я в Переделкино, нашёл новый корпус пансионата (или как там это называется?). Первое, что мне сказала женщина, отвечавшая за размещение участников: «Вы не будете против, если с вами в номере будет жить Захар Прилепин?» - «Не против. Пожалуйста». Тем более, что я и знать не знал – кто это…
И вот – познакомились.
Он дал мне номер журнала «Север», в котором был опубликован его роман «Патологии». Я подарил ему свою книжечку «Путь чая».
И он сразу уехал в Москву, а когда вернулся – я уже прочитал его роман, а он, наверное в электричке, прочитал мою книжку.
Меня зацепило начало романа – маршрутка, едущая по мосту и падающая в реку… Живо, натуралистично написано. И дальше – про Чечню, с матерщинкой, с «натурализмом»…
Обменялись мнениями…
- Дима, а ты будешь сильнее Крупина! - с ударением на «у» сказал он.
- Крупина… - с ударением на «а», поправил я. - Ну уж не знаю… Я сам по себе…
- Будешь сильнее, когда напишешь десять таких «мальчиков», - поправил сам себя и Захар.
А я ему:
- Ну ты лихо начал… Зацепил… Но без мата можно бы обойтись…
- Это же про войну…
- Ну, как-то же обходились… И название «Патологии» - неудачное.
- Нормальное название.
На этом, кажется, тогда и остановились…
Потом было обсуждение по группам. Мы были в разных группах: он в той, которой руководил Евгений Шишкин, я в той, которой руководил Андрей Воронцов… И было ещё совместное подведение итогов.
Помню, что Шишкин тоже упрекнул Захара в матерщине, но в основном, конечно, хвалили его. Я тоже не плохо «обсудился», с того семинара начались у меня регулярные публикации в журнале «Наш современник» и даже премия журнала случилась через какое-то время.
Вечером мы вдвоём сидели в номере и разговаривали…
Странные это были посиделки. Может, я что-то уже забыл, упустил… Но почему-то каждый из нас сидел со своей бутылочкой коньяка, у каждого своя шоколадка… Почему-то вот так у нас получилось…
- Дима, я, вообще-то, Женя, а не Захар… Это псевдоним…
- Не понимаю псевдонимов, всегда под своим именем публикуюсь. - (Позже доводилось мне, уже в газете, и под псевдонимами публиковаться).
- Ну, есть такая литературная практика…
- А почему Захар?
- У меня деда так звали…
Заговорили о Лимонове…
- Он с таким знанием дела и вкусом в «Эдичке» всё описывает… - я начал.
- Сразу скажу – он не педераст и эту тему закрываем, - резко Захар ответил.
- Зачем же он всё это написал? - ещё я спросил.
- Ну, для эпатажа…
В то время Захар был яростный приверженец Лимонова и НБП.
- … Надо, чтобы в жизни что-то происходило, тогда будет и писать о чём… Вот я съездил в Чечню… Теперь роман издам… Надо в телевизор попадать… - говорил он.
Я, в общем-то, согласился, что надо жить интересно и активно, но заметил, что были писатели, в жизни которых ничего особенного не происходило, а они всё же стали великими:
- Например, Достоевский… - и тут же сам себя оборвал. - Нет. С Достоевским я маханул, конечно… Ну, Гоголь…
- Да, Гоголь, - согласился он.
- Вот у меня ничего особенно интересного в жизни… На войне не был…
- Ну, ты же спортсмен, тренер, в армии был…
Заговорили снова о политике, о НБП.
- Россию надо менять. Чтобы поменяться, она должна умыться кровью. Нужны новые Дзержинские и Блюмкины!.. - (тут у меня мелькнуло, что не под Блюмкина ли он и косит)…
- Ты и сам готов умыться? - спросил я (и возможно это прозвучало как угроза)…
Помню ещё отдельные фразы, что-то даже по «еврейскому вопросу» прошлись...
Когда прощались на следующий день (я уезжал, а он, кажется, ещё оставался), он сказал:
- Дима, я боялся, что мы подерёмся…
… Прошло пятнадцать лет.
За эти годы он и в телевизоре прописался, и много толстых книг издал… Воспел и проклял Быкова, расстался с Лимоновым, публиковался в «Снобе» и «Нашем современнике». Написал «Санькю» про русский бунт, и эротические рассказы для глянцевых журналов, призывал на штурм Кремля и стал «кремлёвским проектом» (если я ошибаюсь – поправьте)…

Смотрю на него на пресс-конференции – всё те же самоуверенность и самодовольство… Вальяжность ещё появилась. Говорить научился спокойно, не торопясь.
Ну и совершенно верно говорит (чувствуется насмешечка): «Неужели вы без меня тут договориться не можете? Нужно, чтобы Захар Прилепин приехал и стал мостиком между чиновниками и гражданским обществом? Хорошо, я приехал, если нужно, приеду ещё…»
После пресс-конференции – большая встреча с читателями. Полный зал областной библиотеки, выступление на полтора часа – почти всё это я уже где-то читал или слышал… Говорит уверенно, безапелляционно, не стесняясь похвалить сам себя. Легко проговаривает: «Однажды я был на встрече с президентом… ну, конечно, не однажды...», «… моя приятельница Дуня Смирнова…» и тому подобные, как бы случайные фразы. С пафосом озвучивает общеизвестные факты или какие-то банальные мысли (зато и слушатель может радостно поддакнуть: «да-да и я это знаю, и я так думаю»). Ну и «баннеры» с названием проекта: «ЗП», «ЗА пр.»…
О чём говорит – в общем, не важно, люди пришли «на Прилепина» и получают «Прилепина» – и большинству всё равно – человек это, писатель или проект…
И ведь не спросишь: ты сейчас кто? Женя? Захар? ЗП?..

Как я отношусь к тому, что и как он пишет?.. Сам себе попытаюсь объяснить… Вот как с того первого чтения «Патологий» двойственное чувство появилось, так и не прошло оно, только усилилось. Публицист он бойкий. Пишет много. Поставил перед собой задачу переписать (по объёму ) Быкова и, наверное, близок к этому… Читаю рассказы и все они мне чей-то стиль напоминают – то Хэма, то Гайто Газданова и т. д.. Чего не отнимешь – Захар Прилепин-автор знает, как и чем зацепить своего читателя: эротика, патетика, смесь натурализма и лиризма. Брутальный герой, умеющий и не боящийся драться, при этом нежный («девочка моя, каждый пальчик твой оближу» - это не цитата, но нечто подобное во множестве в его рассказах) – что ещё нужно женской аудитории? Ну, молодёжи – про бунт и водку, постарше – «про историю»… Я не сформулирую сейчас – почему, но не верю ему. Это как он сам рассказал на встрече с читателями: «Приехал домой, а там мама вся в слезах. «Что случилось?» - «Тихий Дон» читала, как с роднёй поговорила». Так вот есть писатели, в книгах которых моя родня, и есть писатели, в книгах которых моей родни нет». Очень, кстати, образное и точное определение. Так вот – в книгах ЗП я родни не нахожу… Про язык – инструмент писателя – скажу, повторяясь, он талантливый копиист чужих стилей, и умеет, когда нужно, быстро, раскованно и много писать, не думая о языке и стиле…
Это моё личное отношение к творчеству Захара Прилепина. Возможно, что и ошибаюсь. Тем, кто скажет, что я завидую, отвечу – нет, не завидую. Рассуждаю. Ведь ЗП стал проектом, заметным явлением на поле общественной жизни, имею же я право высказать мнение о проекте. А если говорить о человеке Захаре Прилепине – он молодец, прожил ярко и интересно эти пятнадцать лет. Но ведь и я жил интересно и содержательно свою жизнь – чему завидовать? А кто из ныне пишущих останется в литературе и жизни – покажет время. Чехов говорил, что его забудут ровно через пять лет после его смерти…

Поделиться
Отправить
Класснуть