Екатерина Курбангалеева: Русские традиции полоскания

Как сказал мой знакомый социальный психолог: когда встречаюсь с такими символическими вещами в обыденной жизни, чувствую себя марсианином.

В комментариях почему-то спрашивают, не фейк ли это? Но достаточно погуглить, чтобы увидеть, что это целая индустрия.
На строительство таких сооружений проходят муниципальные конкурсы. В их условиях (например, в Великом Устюге) особо подчеркивается, что по периметру деревянного настила должны быть оборудованы поручни, надежные ручки или веревочные петли, чтобы человек, упавший в воду мог самостоятельно выбраться.
Впрочем, в Тверской области власти особо подчеркивают, что полоскание белья в озере или реке запрещено - допускается только полоскание белья на берегу, выливая использованную воду на землю, чтобы в водоем она попадала через почву как через естественный фильтр. Отдельно указывается на необходимость получения (в областном центре!) разрешения на строительство любого сооружения в береговой зоне, в том числе небольшого плота.
В 2011 году в Санкт-Петербурге опубликована статья Светланы Адоньевой «Полоскание белья: символический порядок повседневности»:
«Рассмотрим одну из обыденных практик, которую мне приходилось наблюдать в течение многих лет в Вологодской области (Белозерский край) – полоскание белья. Сама практика – повсеместна: полосканье – один из обязательных этапов стирки в тех культурах, где стирка одежды вообще осуществляется. Или, скажем иначе, в тех культурах, где идея превращения нечистого в чистое манифестирована посредством чистки и стирки одежды. Как, где и кем осуществляется эта обыденная практика, какие внутренние основания она транслирует, - эти вопросы нам и предстоит обсудить.
Полосканье белья на озере или реке – зрелище для русского глаза достаточно привычное. По этой причине я долгое время не могла увидеть его смысловых оснований.
Предположение о том, что эта практика нагружена целым набором интенций, возникло в результате ряда наблюдений и рассказов, которые случались в течение двадцати лет полевых исследований в Белозерском крае. Сложную связь между собственными наблюдениями и услышанными рассказами я заметила лишь несколько лет назад, когда во время фольклорной экспедиции мы несколько недель жили в Кириллове. В летний субботний день вдоль протока, соединяющего два озера, на одном из которых стоит Кирилло-Белозерский монастырь, выстроился ряд автомобилей (от старого «Москвича» до «Мерседеса»). Из багажника «Мерседеса» мужчина доставал корзину со стираным бельем, молодая женщина стояла с шестом, готовая приступить к полосканию. Другие пары уже были на мостках. Женщины полоскали белье, зацепив его палкой, мужчины помогали его отжимать и складывать.
Эта жанровая сценка выбивалась из привычного фрейма повседневной жизни рядом несообразностей. С точки зрения здравого смысла не было никакой необходимости в том, чтобы на машине возить белье полоскать на реку. В Кириллове у многих есть водопровод, а у человека, имеющего дорогой автомобиль, он есть скорее всего. Если все-таки водопровод в доме отсутствует, то есть насос, который качает воду из колонки. Почему так сложно и затратно было организовано простое будничное действие? Зачем и кому нужны такие усилия?
Жители Кириллова, когда я задавала этот вопрос, объясняли этот обычай полоскания тем, что вода в реке лучше, чем водопроводная. Здесь вполне уместно было бы вспомнить о символической «нечистоте» выстиранного с мылом белья и, напротив, особой чистоте проточной воды: «Если мылом выстирано белье, его следует выполоскать в проточной воде, иначе оно будет «нечистым». Факт, отмеченный Д.К.Зелениным, подтверждают современные фольклорные записи, свидетельствующие о сохранении связи между магической нечистотой (внутреннее основание) и бельем (практика).

Один из достаточно очевидных резонов сохранения этой трудоемкой бытовой практики - внутрисемейные «социальные игры». Сложность практики полоскания поддерживается принуждением, которое, в свою очередь, обеспечивает иерархию семьи. Каждое поколение большух (старших женщин в семье), пользуясь правом определять, что и как следует делать, может прибегать и к этому императиву в своих властных целях. Молодые семьи – сыновья и невестки – призываются к воспроизведению традиционной практики посредством «гигиенического» требования: стираное белье должно быть промыто проточной водой.

Младшая семья – отделившаяся в отдельное хозяйство и, тем более, та, которая продолжает жить с родителями мужа или жены - воспроизводит традиционную практику старших, демонстрируя свое послушание. Обычай полоскания - лишь один из многих инструментов поддержания внутрисемейной межпоколенческой иерархии.
Нарушение символического порядка я ощущала так же и в том, что наблюдаемое полоскание белья представляло собой совместное действие женщины и мужчины, мужа и жены. Этот обычай противоречит принятому в русской традиции гендерному распределению домашних функций: до сегодняшнего дня стирка и полоскание белья входят в набор женских работ, как в деревне, так и в городе. Реклама тому свидетель. Нет ни одного российского рекламного сюжета, где проблемами стирки был бы озабочен мужчина: ищет и находит нужные стиральные порошки, заботится об эффективности работы стиральной машины, стремится к белизне белья и выведению пятен – женщина. Мужчины – покупают стиральные машины или осуществляют их ремонт.
Для того, чтобы понять смысл современной иконографии сюжета полоскания на реке (таких фотографий в сети - сотни), я просмотрела его обсуждение в блогах:
«А вот и бельё полощут в речке. На палку с крючком цепляют бельё и полощут в воде. Вода быстрая и чистая, чистая. Вытегорский р-н, д. Белый ручей».
Представленный в сети видеоряд и комментарии к нему позволяют констатировать три обстоятельства: во-первых, традиция полоскания белья на реке имеет достаточно широкую географию (российский северо-запад, центр России – Тверская, Нижегородская области, Урал), во-вторых, практика мыслится корреспондентами и блоггерами как женская и, в-третьих, как демонстрируют сами фотографии, она отнюдь не всегда сугубо женская.
Наши друзья, супружеская пара с детьми, переехали в Кириллов несколько лет назад. Как рассказывал отец семейства, их первый совместный выход на озеро с бельем, действие, которое они до переселения в Кириллов не совершали, был значим для них обоих. Они чувствовали, что делали нечто ожидаемое от них местными жителями. Полоща вместе белье, они проявляли свою лояльность по отношению к традициям локального сообщества. Муж сам изготовил для жены бельевой шест – кичигу.
Первый совместный выход молодых супругов является предметом общего внимания горожан. Жена шествует с шестом, муж – с санками (зимой) или каким-то другим средством транспортировки – детской коляской, велосипедом и пр. – летом.
Как можно судить по белозерским и кирилловским интервью, эта совместная работа супругов представляет собой один из обязательных семейных ритуалов, входящих в набор действий, представляющих мужчину и женщину перед обществом как супружескую пару. Практика полоскания работает, с одной стороны, на подтверждение прочности брака, с другой – на демонстрацию этой прочности. Согласие мужа на публичное участие в «женской» работе – акт публичного признания мужчины в том, что он, заботясь о своей жене и помогая ей, готов нанести урон общей мужской «чести». Ради своей жены он готов понизить свой мужской статус, выполняя «женскую» работу. Для мужа – это публичный акт демонстрации своих жизненных приоритетов, и акт публичного признания своей любви к жене. Для жены – это одна из немногих практик публичного супружеского признания. Тема супружества в символическом подтексте этой практики очень важна, полоскание – совместное действие супругов. Когда женщина выходит полоскать одна или с детьми – это значит, что она вдова или солдатка, или «брошена» и т.д.
Выход с бельем, таким образом – символическая артикуляция счастливого супружества или, напротив – расстройства семьи, вдовства или одиночества. А поскольку белье нужно полоскать в любом случае, выполнение этого действия становится невольным чистосердечным публичным высказыванием на тему межличностных отношений внутри семьи, на уровне речи обсуждаемую очень редко и сугубо приватно. Адресаты для такого высказывания всегда находятся: здесь начинает работать многократно отмеченная особенность провинциальной жизни – фантастическая внимательность к соседским мелочам. Соседи непременно заметят, что некая Марья Ивановна Иванова полощет одна, значит – не все так хорошо в семействе Ивановых, как они изображают. Будет рассмотрен и обсужден с точки зрения его семейного статуса или интимных связей некий Петр Петрович, сам для себя стирающий.

Поделиться
Отправить
Класснуть